— И что, это плохо?

— Конечно, нет. Коллоуэи должны быть такими.

— Тогда я не понимаю, в чем проблема.

— А ты и не поймешь.

— Так объясни мне по-человечески то, чего мне не дано понять.

Отвернувшись, она уставилась вдаль.

— А что ты делал, когда караулил меня под деревом?

— Волновался за тебя.

Не глядя в его сторону, она спросила:

— Почему?

— Потому что у Снайдера дурная репутация, и я не хотел, чтобы он вел себя с тобой так, как с другими девчонками.

Эллисон резко повернулась к нему лицом.

— Смешно слышать такое от тебя.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Ты говоришь, у Родни дурная репутация. А разве не о тебе шепчутся девчонки из старших классов, да и из младших тоже? Всем интересно обсудить, как ты целуешься.

— Что ты сказала?

— Да-да, как ты целуешься. Родни тоже просил меня сегодня об этом, но я велела ему не распускать руки. «Коли занимаешься этим с Коллоуэем, почему не хочешь и со мной? Тоже мне краля», — передразнила она Родни и сердито вздернула подбородок. Луна ярко высветила ее лицо, и Коул заметил на щеках две серебристые дорожки от слез.

— О Эллисон, не плачь, — сказал Коул, притянув ее к себе.

Ей было так хорошо в его объятиях.

— Доберусь я до этого типа… Завтра же найду и сделаю из него отбивную. Как он посмел так говорить с тобой? Какое он имеет право?

Она уткнулась ему в грудь, и поэтому ее голос прозвучал совсем глухо:

— А разве ты не знаешь, что в школе все считают, будто мы с тобой спим? В их понимании я — часть наемной рабочей силы на вашем ранчо. Ведь мой отец — управляющий, ты — хозяйский сын. Так что сам Бог велел.

— Кто говорит про тебя эту чушь? Скажи мне — кто? Я им всем объясню…

— Тебе никто не поверит, Коул. Неужели не ясно? Никто не поверит ни единому твоему слову, потому что всем известно… Всем известно… Как я отношусь к тебе. Всем… Кроме тебя.

Коул остолбенел. И, взглянув вниз, увидел только темную макушку Эллисон, так как лицо она спрятала у него на груди, и ее голос едва было слышно. Нет, она не могла сказать того, что он услышал. Она, конечно…

— Эллисон. Она молчала.

— Посмотри на меня, пожалуйста. Она медленно подняла голову и взглянула на него.

Слезы медленно текли по ее щекам. Внезапно нахлынувшее чувство вины чуть не бросило его перед ней на колени.

Эллисон — маленькая девочка с косичками, которая ходила за ним по пятам столько лет. Эллисон — его верная подружка. Эллисон — его любит!

— Милая, я и не догадывался, — прошептал он дрогнувшим голосом. Она отвела глаза.

— Какое это имеет значение.

— Очень большое.

— Вряд ли.

— Послушайте, мисс Хоти Эллисон Альварес. Для меня имеет огромное значение все, что связано с вами. Почему ты мне никогда не говорила об этом раньше?

— Потому что ты был слишком занят другими девчонками.

— Если я не ошибаюсь, это ревность.

— Вот уж нет.

— А если я тебе скажу, что все эти девчонки для меня на одно лицо? Что для меня существует только одна, и я хочу, чтобы только она была в моей жизни?

Она снова недоверчиво посмотрела на него.

— Не смейся надо мной, пожалуйста, Коул. Если наша дружба для тебя что-то значит, не стоит этим злоупотреблять.

Он наклонился и нежно поцеловал ее в губы. Это был их первый поцелуй. Он почувствовал, как она замерла и тут же отпрянула от него.

— В чем дело? Ты не хочешь, чтобы я тебя целовал?

— Я же знаю, ты относишься ко мне, как к сестре.

Он засмеялся.

— А, так в этом дело? Тебе не понравился мой братский поцелуй? А что ты скажешь о таком?

В этот следующий поцелуй он вложил все свои чувства и весь опыт, полученный за последние два года упражнений в поцелуях с местными красотками. Чтобы не испугать Эллисон, он не хотел его поначалу затягивать, но стоило их губам соприкоснуться, они уже не могли оторваться друг от друга, дрожа, как в ознобе. Наконец он опомнился:

— А теперь тебе лучше пойти домой, а то твой отец будет беспокоиться.

— Но, Коул…

— Я сказал, иди домой. Нам надо быть осторожными, чтобы не перейти границу раньше времени. Мне еще четыре года учиться, да и тебе тоже надо закончить школу и подумать о колледже, а потом…

— Коул, о чем ты?

— Я хочу сказать, что с этого момента ты — моя девушка. И я не позволю, чтобы кто-то другой прикасался к тебе. Но и твоей неопытностью я не собираюсь воспользоваться. Ты меня слышишь? Ты еще маленькая, а у нас впереди масса времени — целая жизнь.