Вернее, боится за всех.

— Отличная работа, парень, — хвалит Нюхач Джека. — Как ты их уел.

— Спасибо, — кивает Джек.

— Я не собираюсь опять спрашивать, тот ли этот человек.

Раз ты сказал «нет», значит — нет. Но если мы сможем что-то сделать, чтобы помочь тебе поймать того, кто нам нужен, только позови нас.

Остальные члены Громобойной пятерки что-то согласно бурчат. Кайзер Билл дружески хлопает Джека по плечу. Скорее всего оставляя отметину-синяк.

— Спасибо, — повторяет Джек.

Дверь открывается до того, как он успевает постучать. Дейл крепко обнимает его. Джек чувствует, как часто бьется сердце Дейла.

— Ты спас мою задницу, — шепчет Дейл на ухо Джеку. — Все, что я могу для тебя…

— Можешь, — говорит Джек, заталкивая Дейла в дверь. — Я видел за фургонами телевизионщиков еще одну патрульную машину. Точно не уверен, но вроде бы синюю.

— О, — вырывается у Дейла.

— Ты прав. Мне нужно двадцать минут, чтобы поговорить о Поттером. Возможно, нам это ничего не даст, а может, позволит Получить очень важную информацию. Ты сможешь не подпускать к Поттеру Брауна и Блэка двадцать минут?

Дейл мрачно улыбается:

— Считай, у тебя полчаса. Как минимум.

— Отлично. И пленка с записью разговора с Рыбаком по линии 911. Она у тебя?

— Вместе с остальными материалами мы передали ее Брауну и Блэку. Патрульный УПВ забрал все во второй половине дня.

— Дейл, нет!

— Не волнуйся, дружище. Копия в моем столе.

Джек хлопает его по плечу:

— Не надо меня так пугать.

— Извини, — отвечает Дейл, думая: «Видя, как ты выходил к толпе, я никогда не поверю, что тебя можно чем-то напугать».

Поднимаясь по лестнице, Джек вспоминает слова Спиди о том, что оставленным в ванной он сможет воспользоваться дважды.., но цветы он отдал Тэнзи Френо. Черт. Потом он складывает ладони лодочкой, подносит к носу, вдыхает и улыбается.

Может, все-таки сможет воспользоваться дважды.

Джордж Поттер сидит на койке в третьей от двери камере, которые выстроились вдоль пропахшего мочой и дезинфицирующими средствами коридора. Смотрит на забранное решеткой окно, которое выходит на автостоянку, где только что бурлила толпа, да и теперь полно людей. На звук приближающихся шагов Джека он не оборачивается.

По пути к камере Джек проходит две таблички. На одной надпись: «ОДИН ЗВОНОК ОЗНАЧАЕТ ОДИН ЗВОНОК». На второй — «УТРЕННЯЯ ПОВЕРКА В СЕМЬ ЧАСОВ, ВЕЧЕРНЯЯ — В ВОСЕМЬ». Под табличками — запылившийся фонтанчик с питьевой водой и древний огнетушитель, над которым какой-то остряк повесил бирку с Надписью: «ВЕСЕЛЯЩИЙ ГАЗ».

Джек добирается до нужной ему камеры и ключом от дома стучит по решетке. Поттер наконец-то отворачивается от окна.

Джек, все еще сохраняя гипертрофированную остроту чувств, дарованную «прилипшим» к ладоням ароматом цветов из Долин, с одного взгляда узнает всю правду о сидящем перед ним человеке. Она читается в запавших глазах и темных мешках под ними, провалившихся щеках, вздувшихся на висках венах, заострившемся носе.

— Привет, мистер Поттер, — здоровается он. — Я хочу поговорить с вами, но нам надо спешить.

— Они приходили за мной, — отмечает Поттер.

— Да.

— Может, вам следовало выдать меня им. Еще три-четыре месяца, и я все равно выйду из игры.

В нагрудном кармане рубашки Джека лежит магнитный ключ-карточка, которую ему дал Дейл, и Джек открывает им замок. Тут же начинает трезвонить звонок. Как только Джек вынимает карточку из щели, трезвон прекращается. Джек знает, что в дежурной части над табличкой с надписью «КПЗ № 3» сейчас горит янтарная лампочка.

Он входит в камеру, садится на койку. Связку ключей он убрал в карман, чтобы металлический запах не забивал аромата лилий.

— Где он у вас угнездился?

Не спрашивая, откуда Джек узнал об этом, Поттер поднимает руку, кисть большая, плотницкая, и касается живота.

— Началось с желудка. Пять лет назад. Я принимал таблетки и делал уколы, как послушный мальчик. В Ла Ривьере. Но эта гадость.., она расползается повсюду. Забирается в самые дальние уголки. Однажды я проблевался в собственной кровати, даже не зная об этом. Проснулся утром с блевотиной, подсыхающей на груди. Ты что-нибудь об этом знаешь, сынок?

— У моей матери был рак, — отвечает Джек. — Тогда мне было двенадцать. Потом она выздоровела.

— Прожила еще пять лет?

— Больше.

— Ей повезло, — вздыхает Поттер. — Но потом она умерла?

Джек кивает.

Кивает и Поттер. Они еще не друзья, но дело идет к этому.

Таков уж подход Джека. Как прежде, так и теперь.

— Это дерьмо проникает внутрь и выжидает. По-моему, полностью избавиться он него невозможно. Во всяком случае, уколы бесполезны. Таблетки тоже. Кроме болеутоляющих. Я приехал сюда умирать.