— Рад тебя видеть, Феба. Я как раз разыскивал тебя. Добрый вечер, Килбурн. — Энтони дружески кивнул ее пожилому спутнику.

— Добрый вечер, Оуксли, — вежливо кивнул в ответ Килбурн. — Ваша сестра имеет вам что-то сообщить.

— Да, Феба?

Лакей в ливрее остановился рядом, и Энтони взял с подноса бокал шампанского.

Феба лихорадочно соображала, о чем бы спросить брата. Наконец придумала:

— Энтони, собираешься ли ты в четверг на костюмированный бал у Брэнтли? Мама и папа туда не пойдут. И Мередит тоже.

— А тебе понадобится спутник?.. — Энтони снисходительно улыбнулся. — Я знаю, ты обожаешь маскарады. Прекрасно, я загляну около девяти. Надолго задержаться я там не смогу, поскольку у меня другие планы на вечер. Но ты не волнуйся, я попрошу Мортонстоунов отвезти тебя домой. А вы будете на этом балу, Килбурн?

— Вообще-то я не собирался, — произнес Килбурн, — я не питаю пристрастия к маскарадам. Если хотите знать мое мнение, все эти костюмы и маски просто утомительны.

«Кому интересно знать его мнение!»— возмутилась про себя Феба.

— Но если леди Феба приняла приглашение, я, разумеется, готов ради нее поступиться своими правилами, — великодушно заключил Килбурн.

— Нет-нет, я не допущу, чтобы из-за меня вы потеряли вечер! — поспешно возразила Феба.

— Но я тоже получу удовольствие, — склонил голову Килбурн. — В конце концов, мы, джентльмены, должны быть снисходительны к дамским слабостям. Не правда ли, Оуксли?

— Смотря какие слабости, — ответил Энтони. Он уже собирался попрощаться с Фебой, как вдруг улыбка застыла у него на губах; он заметил кого-то на лестнице между танцевальной залой и балконом. — Черт побери! — Взгляд его голубых глаз стал ледяным. — Значит, это правда… Уальд в Лондоне!

Феба замерла. Ее взгляд задержался на покрытой красным ковром лестнице.

Габриэль здесь.

Она с трудом перевела дыхание. Нет, он не узнает ее, поскольку не мог как следует разглядеть ее лицо при свете луны той ночью в Сассексе. Не мог узнать и ее имя.

Однако он здесь, на этом же балу. Может быть, какая-то случайность? Но она чувствовала сердцем, что это не случайность.

В безмолвном изумлении наблюдала она, как Габриэль спускается в переполненную гостями залу. Такой уверенный, такой опасный. У нее даже желудок свело — то ли от волнения, то ли третья порция омара оказалась лишней.

Габриэль был одет во все черное, лишь ослепительно белый галстук и белоснежная плоеная манишка составляли контраст его вечернему костюму. Черное было ему очень к лицу, подчеркивая резко очерченные орлиные черты лица и хищную грацию движений. Черные как смоль волосы отражали свет канделябров.

В этот миг Габриэль бросил взгляд, пронзивший всю заполненную элегантно одетыми людьми залу, и он был устремлен прямо ей в глаза.

Он знал, кто она такая!

Восторг охватил Фебу. Он пришел сюда потому, что готов принять ее поручение. Она нашла своего рыцаря. Правда, ей предстоит решить еще немало проблем, но все же.

Исходя из накопленного опыта, она сделала вывод, что щит этого рыцаря слегка заржавел, не говоря уж о его манерах. Но она так обрадовалась, увидев его, что, мелкие проблемы показались ей не такими уж важными. В наши дни совсем не легко найти рыцаря. Придется иметь дело с тем, что имеется на сегодняшний день.

— Только посмотрите на него, — проворчал Энтони, — можно подумать, он унаследовал титул с рождения, а не получал его благодаря счастливому стечению обстоятельств.

— Похоже, в своем новом статусе он чувствует себя как рыба в воде, — согласился Килбурн. Его тоже заинтересовало новое лицо, но он проявил свой интерес весьма достойно и сдержанно. — А что вы о нем знаете?

— Почти ничего, — коротко ответил Энтони. Он с нежностью посмотрел на Фебу. — Откровенно говоря, не думал, что он осмелится появиться в обществе.

— Он недавно унаследовал графский титул, — пожал плечами Килбурн. — Это придает ему вес в глазах некоторых леди.

Энтони поморщился.

— У него только одна причина таскаться по балам в этом сезоне. Он охотится за богатым приданым.

Феба, забыв про боль в животе, набросилась на Энтони:

— Как ты можешь утверждать наверняка? По-моему, об Уальде вообще никому ничего не известно.

Энтони поджал губы. Ему, конечно, было что возразить, но не мог же он объясняться в присутствии Килбурна. События восьмилетней давности по-прежнему оставались семейной тайной.