Похитители были так увлечены борьбой со своей сопротивляющейся жертвой, что не сразу его заметили. Он схватил за плечо первого парня, развернул его и нанес удар кулаком прямо в красное потное лицо.

Негодяй хрюкнул, отпустил сверток со своего конца, попятился и уперся спиной в дерево одной из сторон аллеи.

— Какого дьявола?! — рявкнул второй похититель.

Он тоже отпустил свой край длинного свертка, и теперь фигура, плотно закутанная в серое одеяло, лежала на грязном гравии. Парень сунул руку в сапог, выхватил нож и злобно ухмыльнулся:

— Погоди, приятель. Я тебя научу не соваться в чужие дела.

Он прыгнул на Габриэля, но тот быстро отступил, и бандит проскочил мимо него. Развернувшись, Габриэль ударил негодяя ногой, тот отлетел, теряя равновесие. Грубые башмаки заскользили по мелким камешкам гравия, и злодей упал на своего сообщника, который еще не успел оправиться от полученного удара. Оба негодяя были повержены, нож валялся далеко в стороне.

Габриэль тоже сунул руку в сапог и достал нож, с которым не разлучался на протяжении уже восьми лет. Он приобрел этот ножичек в первые же месяцы жизни в Южных морях. Старые привычки не забываются. Габриэль не торопясь подошел к одному из противников и приставил острие ножа к его горлу.

— Не волнуйся так, приятель, — осклабился бандит, косясь на нож. Улыбка была подпорчена полным ртом черных полусгнивших зубов. — Забирай ее, если она тебе нужна. Нам за нее неплохие деньжата обещали — вон тот джент, что в роскошной карете. Может, ты за нее заплатишь?

— Убирайтесь! — негромко произнес Габриэль.

— Ясное дело, приятель. Уже ушли!

Оба злодея с явным почтением глядели на нож и по достоинству оценили небрежную профессиональную манеру, с которой Габриэль держал оружие.

— Все в порядке, — сказал первый из нападавших, опасливо пятясь, — как говорит мой дружок, забирайте ее себе, коли охота.

И они бросились вон из аллеи и вскоре скрылись из виду.

Габриэль спрятал нож в сапог и подошел к извивавшемуся на земле длинному свертку. Он нисколько не удивился, заметив выбившийся из-под одеяла краешек золотистой муслиновой юбки. Наклонившись, он осторожно высвободил Фебу из тяжелых складок одеяла.

— Вы не пострадали? — Помогая Фебе подняться на ноги, он быстро оглядел ее с головы до ног. Она была перепачкана, но, похоже, невредима.

— Со мной все в порядке. Ох, Габриэль, вы спасли меня! — И она бросилась ему в объятия.

Габриэль прижал ее к себе, но в тот же миг до его ушей долетел стук колес — коляска, притаившаяся у въезда в аллею, покатила прочь.

— Черт! — Габриэль отпустил Фебу и бросился к выходу.

— Что случилось, Габриэль? — Феба поспешила вслед за ним.

Габриэль не ответил ей. Он видел перед собой коляску с задрапированным черной материей гербом. Кучер уже занес кнут, собираясь пустить лошадей в галоп.

— Стоять! — повелительно крикнул Габриэль тем самым голосом, каким, бывало, отдавал команды матросам в Южных морях.

Кучер дрогнул, повернул голову, пытаясь рассмотреть, кто отдал приказ. Но когда понял, что его преследуют, было уже слишком поздно. Габриэль подбежал к экипажу и рванул на себя дверцу. Просунув руку в глубину кареты, он крепко ухватил за плечо притаившегося там пассажира и грубо вытащил его на улицу.

Феба схватила ридикюль и шляпку и, прихрамывая на левую ногу, догоняла его. Но остановилась, пораженная:

— Килбурн!

Килбурн даже не взглянул на нее. Едва Габриэль выпустил его, маркиз небрежно отряхнул рукав и посмотрел на Габриэля с холодным высокомерием.

— Я полагаю, вы потрудитесь объяснить ваше в высшей степени возмутительное поведение, Уальд?

— Разумеется. — Габриэль понизил голос почти до шепота, чтобы Феба, стоявшая поодаль, не смогла разобрать ни слова. — Я буду счастлив дать вам объяснения завтра на рассвете. Сегодня вечером ждите моих секундантов.

Килбурн мгновенно утратил самообладание. Он был взбешен.

— Да что вы, в самом деле, о себе воображаете?

— Вы пытались меня похитить, а он спас меня, — гневно произнесла Феба, подошедшая к Габриэлю. Она тяжело дышала, переживая недавний испуг, и дрожащими руками пыталась совладать с непослушной шляпкой. — Я все о вас знаю.

— Вернитесь в свою карету, Феба, — тихо потребовал Габриэль.

Она не обратила внимания на его слова. Ее глаза, глядевшие на Килбурна, полыхали гневом.