— Похоже, вы наконец поняли, что я чувствовал тогда, сэр. — Кларингтон удовлетворенно кивнул. — Теперь я готов поверить, что вы и в самом деле способны позаботиться о моей дочери.

— Должен признаться, мои чувства к ней несколько омрачаются опасением, что в один прекрасный день она своими безрассудными порывами сведет меня с ума, — ответил Габриэль.

— Со мной ей это почти удалось, — улыбнулся Кларингтон. — Так что я с удовольствием переложу всю ответственность на ваши плечи, сэр, и пожелаю вам удачи.

— Спасибо. — Габриэль перевел взгляд на Энтони. — Мне нужны секунданты.

— Вы вызвали Килбурна на дуэль?

— Да.

— Феба моя сестра. Право первого выстрела за мной.

Габриэль усмехнулся:

— Вы уже раз исполняли свой братский долг по отношению к старшей сестре. Фебой займусь я.

Энтони все еще колебался:

— Не знаю, могу ли я вам позволить…

— В конце концов, я ее будущий муж. Защищать ее честь — мое право! — решительно произнес Габриэль.

— Хорошо, в таком случае я буду вашим секундантом, — согласился Энтони. — Поэтому займусь поиском второго секунданта. Но ведите себя осторожнее. Если вы убьете Килбурна, вам придется покинуть Англию, и Феба, чего доброго, последует за вами.

— Я не намерен снова покидать Англию, — ответил Габриэль. — Я оставлю Килбурна в живших. И только.

Энтони снова пристально посмотрел на него. Уголок его рта сочувственно приподнялся.

— Вы поступите с ним как тогда со мной?

— Ну уж нет, — сказал Габриэль, — я всажу в него пулю. Больше ему никогда не захочется похищать молодых леди.

Через три часа Энтони вернулся в клуб, чтобы дать Габриэлю отчет о предстоящей дуэли.

— Вам не повезло, — с порога заявил он, — Килбурн удрал из Лондона.

— Проклятие! — В ярости Габриэль с размаху ударил кулаком по деревянной ручке кресла. — Вы уверены?

— По словам дворецкого, хозяин отправился на север, и никто не знает, когда он вернется. Очевидно, не скоро. Слугам приказано закрыть его лондонский дом и разойтись. Всему Лондону уже известно, что он остался без пенса, неудачно вложив все свои деньги в какие-то предприятия.

— Ад и все дьяволы!

— Возможно, это даже к лучшему. — Энтони устроился в ближайшем кресле. — Все уже позади. Килбурн убрался с дороги, никакой дуэли не будет. Я, признаться, рад этому.

— А я нет.

— Поверьте, вы даже не подозреваете, как вам повезло, — усмехнулся Энтони. — Если бы Феба узнала, что вы собираетесь защищать ее честь на дуэли, она разъярилась бы. Вам, наверное, еще не приходилось иметь дело с разъяренной Фебой. Удовольствие, смею заметить, не из приятных.

Габриэль поглядел на него, думая, что они с Энтони, кажется, уже неплохо понимают друг друга, поскольку оба одинаково тревожатся за Фебу.

— Спасибо, что согласились быть моим секундантом. Остается только сожалеть, что вам не придется быть им на деле.

— Как я уже сказал, все позади. Килбурн проглотил свое унижение. И довольно об этом.

— Что ж, ничего не поделаешь… — Габриэль, помолчав, добавил:

— Я понимаю теперь, что вы пережили восемь лет назад, Оуксли.

— Да, вы все поняли. И представьте, Уальд, мне нравится Троубридж. И Мередит, судя по всему, очень счастлива с ним. Но если б тогда я знал вас так, как сейчас, то не стал бы преследовать той ночью. Я спокойно доверил бы вашим заботам любую из моих сестер.

— Потому что теперь я богат? — приподнял брови Габриэль.

— Нет, — возразил Энтони, — совсем по другой причине. И ваши деньги здесь ни при чем.

Какое-то время оба помолчали, потом Габриэль улыбнулся.

— Позвольте мне вам кое в чем признаться, Оуксли. Я до самой смерти буду благодарить вас за то, что вы тогда настигли нас. Мы с Мередит едва не совершили роковую ошибку. Мне нужна именно Феба.

— Вы уверены?

— Абсолютно уверен.

На следующий день в три часа пополудни Феба томилась в своей комнате, ожидая, пока ее призовут в библиотеку. Все родные после вчерашних событий были так подавлены, что можно было подумать, в доме кто-то умер.

Феба понимала, что происходит. Мама с утра успела шепнуть, что Габриэль собирается сделать ей предложение и Кларингтон примет его. Было ясно, что семья уже ничего не имеет против Габриэля.