Габриэль призвал на помощь все свое самообладание, желая сдержать душащий его гнев. Он не мог поверить, что Феба попросту сбежала от него.

Кларингтон и его семейство сидели в гробовом молчании и только следили глазами за метавшимся по гостиной Габриэлем.

Было около десяти. Никто не заметил отсутствия Фебы, пока служанка не понесла чай в ее комнату. За час до этого Габриэль получил загадочное послание. Когда он примчался в особняк Кларингтонов, все уже собрались в гостиной. Ему сообщили, что Феба исчезла.

— Будем надеяться на лучшее, — предположила графиня. — Насколько нам известно, бежала она одна. Это утешает. Никакой другой мужчина на сей раз не замешан.

— «Насколько нам известно…»— ледяным тоном повторил за ней Энтони.

Габриэль метнул на него злобный взгляд. Не хватало еще, чтобы они пришли к заключению, что Феба могла бежать с мужчиной! Проблем и без того хватает.

— Вы думаете, она отправилась в Сассекс?

— Она оставила записку, — поспешно вставила Мередит. — Она пишет, что хочет пожить какое-то время у нашей тети в Сассексе.

— Возможно, это лишь уловка, — заметила графиня, — и Феба хочет, чтобы мы поверили, будто она поехала в Сассекс, а сама тем временем отправится совсем в другую сторону.

— Нет. — Мередит с трудом сдерживала волнение. Глаза ее не отрывались от лица Габриэля. — Она знала, что мы все переживаем за нее, поэтому сообщает нам, куда отправилась, чтобы мы не тревожились.

— «Не тревожились»! — взревел Кларингтон. — Не тревожились?! Девчонка удрала из дома еще до рассвета, никому и слова не сказав, и чтобы мы не тревожились! А что мы, по-твоему, должны делать?

— Успокойся, дорогой, — произнесла графиня, положив руку на локоть супруга. — Все хорошо. Феба вполне может позаботиться о себе.

— Да неужели? — Кларингтон уничтожил супругу одним взглядом. — Это она так заботится о своей репутации? Скажи на милость, что она будет делать, когда все выплывет наружу? Я не удивлюсь, если Уальд откажется от своего предложения.

— Ты не должен так говорить, папа, — выдохнула Мередит.

— Почему же? — пробормотал Энтони. — Ни один человек в здравом рассудке не пожелает получить в приданое сплошные неприятности.

— Феба напугана. — Мередит вскочила на ноги и обвела взглядом собравшихся. — Как же вы не понимаете? Она сбежала, потому что ее хотели выдать замуж, не спросив ее согласия. Вы даже не поинтересовались, что она думает об Уальде.

— Ей нравится Уальд. — Кларингтон нахмурился. — По крайней мере у нас были основания думать, что он ей нравится. Что с ней творится? Она просто лишилась рассудка.

— Я скажу вам, что с ней. — Мередит решительно вздернула подбородок. — Она обнаружила, что вы с Уальдом сами, без нее, решили ее судьбу, словно она лошадь, которую собираются продать лицу, назвавшему наивысшую цену.

Габриэль стиснул зубы.

— Вздор! — отрезал Кларингтон.

— Это чистая правда, — настаивала Мередит. — Я уверена в этом, поскольку именно так чувствовала себя восемь лет назад. Вся разница между мной и Фебой в том, что мне пришлось просить о помощи мужчину, а Феба, конечно же, справилась со своим побегом сама.

— Но, черт побери, зачем ей вообще понадобилось бежать?! — возмутился Энтони. — Папа совершенно прав: Уальд ей нравится.

Мередит в отчаянии топнула ногой.

— Вот как?! А что вам известно о чувствах Уальда?

— Феба знает о моих чувствах, — хмуро произнес Габриэль.

— В самом деле? — Мередит резко обернулась к нему. — Значит, вы объяснились ей в любви, сэр? Вы сказали, что любите ее?

— Бога ради, Мередит, — пробормотал Габриэль, — это вас не касается.

— Ах-ах! Вы этого не сделали. Так что же, сэр, вы любите ее?

Габриэль внезапно ощутил на себе взгляды всех присутствующих.

— Мы с Фебой хорошо понимаем друг друга.

— Я в этом сомневаюсь, — сказала Мередит, — зато твердо уверена в том, что вы понимаете друг друга не лучше, чем мы с Троубриджем восемь лет назад.

— Не правда! — возмутился Габриэль. Мередит вызывающе прищурилась:

— Вы ведь уже признались, что не говорили Фебе о любви. Так что же ей оставалось делать, когда она обнаружила, что ее вот-вот выдадут за вас замуж?

— Она же не маленькая девочка, — сквозь стиснутые зубы процедил Габриэль. — Да и причины удирать у нее не было.