Шрифт:
— Разве тебе не нравится? — Кончиком языка он притронулся к нежному бутону женской плоти.
— Нет! Нет! — Она уже почти кричала. — Прекрати! Немедленно прекрати! — Она рванула Габриэля за волосы.
— А-а! Сначала ты пытаешься выбить мне зубы, а теперь вырываешь последние волосы. Не всякий способен заниматься с тобой любовью, дорогая!
— Ты обещал прекратить, если я скажу, что мне не нравится, — прошептала она.
— Нет, такого я не говорил. Я просто просил тебя говорить о том, что нравится.
— Но это мне не нравится. Это слишком…
Но язык Габриэля вновь коснулся того же самого чувствительного места где-то внутри ее, и Феба утратила дар речи.
Тихий стон сотряс ее тело. Не в силах сопротивляться, она изогнулась всем телом, прижимаясь к мужу, требуя еще и еще этого странного, восхитительного прикосновения.
— Габриэль, Боже мой, Габриэль…
— Скажи, что тебе нравится, дорогая. — Габриэль продолжал свой безжалостный натиск, проникая в самые потаенные глубины. Теперь его палец входил и выходил, ласково прокладывая путь, а язык по-прежнему ласкал раскрывшийся бутон ее плоти.
— Габриэль, остановись, у меня нет сил.
— Скажи, что тебе нравится.
— Я… я не выдержу, — с трудом прошептала Феба.
— Выдержишь. Ты отважная женщина. — Еще один палец Габриэля вошел в нее, нежно терзая.
Феба извивалась под ним, сокрушенная потрясающими прикосновениями его языка и губ. Она уже ничего не могла сделать. Она не сдалась морским волнам, но перед волнами страсти Феба была бессильна.
— Скажи, что тебе нравится, Феба!
— Габриэль, не могу… не могу… Да! Да, мне нравится! Мне очень нравится! Господи, я схожу с ума! — Феба прижалась к Габриэлю, удерживая его, поднимаясь навстречу жарким поцелуям. Она почувствовала, как его пальцы снова вошли в нее, и ощутила немыслимое напряжение в своем теле, там, внизу. — Габриэль!
— Да! — прошептал он в ответ. — Да! Сейчас! Именно так. Держись за меня. Доверься мне, и я спасу тебя.
Он снова поцеловал ее, и душа Фебы разлетелась на тысячи мелких осколков. Она уже не слышала торжествующего вздоха, вырвавшегося у Габриэля, и только почувствовала, как он накрыл ее тело своим. Она изумилась, ощутив свой собственный вкус на его губах, когда он коснулся ее рта. И еще она почувствовала, как его поднявшийся мощный жезл вошел в ее напрягшееся и содрогающееся тело.
Феба приняла его, легкая быстрая дрожь восторга била ее. Феба прижалась к Габриэлю так же крепко, как днем прижималась к покрытой водорослями скале.
Она была спасена.
Глава 15
Бледные лучи поднимавшегося над морем солнца проникли в окно спальни, и Габриэль проснулся. Первым, еще неосознанным движением он крепче прижал к себе Фебу, словно желая убедиться, что она в безопасности, что она по-прежнему рядом.
Она была там, где ей и полагалось быть. Нежный округлый живот прижимался к бедру Габриэля, маленькая изящная ножка покоилась между его ног. Пальцы Габриэля мягко легли на прелестную округлую грудь.
Габриэль впитывал простое и такое новое для него блаженство утреннего пробуждения рядом с женой. Эта тихая близость наполняла его счастьем.
«Теперь она действительно принадлежит мне», — подумал он. Этой ночью она отдалась ему вся без остатка, как он и хотел. Феба отвечала полностью, ничего не оставляя себе. Габриэль подумал, что теперь он получил все, чего он так желал, — все, кроме одной малости. Кроме одной ничтожной малости: сегодня ночью Феба не сказала, что любит его. Даже в самые пламенные минуты страсти, когда теряла сознание в его объятиях и выкрикивала его имя, слова любви так и не слетели с ее губ.
«Не так уж это важно», — поспешил уверить себя Габриэль. В конце концов, она признавалась ему в любви иначе — тысячью поцелуев, тысячью прикосновений. Габриэль вспомнил, как Феба гладила его — сначала осторожно, потом все увереннее, привыкая к его коже и телу. При этом воспоминании Габриэль почувствовал, как вновь твердеет его плоть.
— Габриэль?
— M-м? — Габриэль повернулся на бок и принялся тянуть с Фебы одеяло, пока ее розовые соски не предстали его взору.
Феба нетерпеливо зашевелилась во сне, цепляясь за одеяло:
— Я замерзла.
— Я тебя согрею. — Он поцеловал одну теплую грудь, затем вторую.
Феба глядела на него расширившимися глазами.
— Все-таки это очень странно, правда?
— Ты о чем? — спросил он, продолжая целовать ее грудь.
— Просыпаешься утром, а в постели с тобой кто-то лежит.
— И не кто-то, — поднял голову Габриэль, — а ваш муж, мадам!
— Да, конечно, но все-таки очень странно. Я не говорю, что это неприятно, просто странно.