Оказавшись на улице, Эмелин немедленно приступила к допросу:

— Я заметила, как блеснули твои глаза, когда Тредлоу упомянул миссис Раштон, племянницу Бэнкса. Это выражение мне знакомо! О чем ты думала?

— Мне пришло в голову, что, как племянница старика, миссис Раштон могла быть каким-то боком замешана в этом деле. Либо была сообщницей вора…

— Мне это кажется маловероятным. Все равно браслет достался бы ей после смерти Бэнкса, вместе с остальным состоянием.

— …либо она такая же жертва, как сам Бэнкс. Ты права: она наследница. И его потери — это ее потери.

— И это означает…

— Что она такой же потенциальный клиент для Лейк и Марча.

Эмелин восхищенно взглянула на нее.

— Тетя Лавиния! Какая блестящая идея! Вполне возможно, что ты только сейчас нашла еще одного заказчика!

— Вполне, — подтвердила Лавиния, пытаясь казаться скромной. Два клиента означали удвоенное вознаграждение.

— Мистер Марч будет очень доволен, — кивнула Эмелин.

— Интересно посмотреть, оценит ли он по достоинству мои успехи, — хмуро пробормотала Лавиния. — Последнее время он ведет себя так, словно я его рабыня.

— Рабыня?

— Вот именно!

Лавиния остановилась, ожидая, пока мимо проедет фермерская телега.

— Я бы даже сказала, что у него замашки диктатора. Вечно указывает мне, что я должна и чего не должна делать. Даже набрался наглости заявить, что мне не следует помещать объявление в газету.

— Неужели?!

— Что, спрашивается, ему за дело, каким именно образом я предпочитаю рекламировать свой бизнес?

— Но он, разумеется, желает тебе только добра, — возразила племянница.

— Глупости. Он из кожи вон лезет, чтобы заставить меня отказаться от карьеры сыщика. Если хочешь знать, ему совсем не нравится, что, когда мы не работаем над делом вместе, я фактически превращаюсь в его конкурента.

— Брось, тетушка, все это фантазии. По-моему, вполне естественно, что он считает своим долгом давать советы касательно твоего бизнеса. В конце концов, у него куда больше опыта, чем у тебя.

— Но он вовсе не жаждет делиться этим самым опытом!

— Почему это вдруг?

— Ну… например, он отказывается познакомить меня со своим помощником из преступной среды. Только сегодня я попросила устроить встречу с хозяином кабачка по прозвищу Улыбчивый Джек. Он отказался.

— Тут я тебя понимаю, — сочувственно кивнула Эмелин. — Но думаю, что мистер Марч считает неприличным для такой дамы, как ты, советоваться с кабатчиком.

— Ну, знаешь, я что-то не замечала, чтобы мистера Марча особенно волновали соображения приличия, — отпарировала Лавиния. — И ни на минуту не верю, что он пытается защитить меня от нежелательных знакомств. Скорее всего ему выгодно иметь Улыбчивого Джека в своем единоличном распоряжении.

— Ты в самом деле так считаешь?

— Представь себе, да! И в доказательство должна добавить, что он также под благовидным предлогом отказался представить меня лорду Крекенберну.

— Да ну?!

— Плел какой-то вздор насчет того, что Крекенберн отказывается покидать свой клуб.

— Да, это кажется несколько странным.

— Мало того, что мистер Марч вечно лезет со своим мнением, куда его не просят, и ни за что не желает вводить меня в круг своих знакомых, так ты еще, наверное, заметила, что он взял привычку регулярно появляться к завтраку.

Эмелин кивнула.

— Мы и вправду часто видим его по утрам.

— Поверь, прокормить человека его размеров и аппетита обходится вовсе не дешево.

— Мистер Марч любит вкусно поесть, верно?

— Но это не его еда, — мрачно напомнила Лавиния. — Это наша еда.

— Кажется, мне все ясно, — мягко заметила Эмелин. — Чувствуешь, что мистер Марч чересчур давит на тебя?

— Не совсем. Ему мало просто давить. Он стремится втоптать меня в грязь и оставить распластанной на дороге.

— Лавиния, вряд ли…

— Так или иначе, я должна показать ему, что полностью способна вести свои дела без его постоянного надзора и могу получать улики и выводить на чистую воду подозреваемых без его помощи. Кстати, это вновь приводит нас к миссис Раштон.

— Каким это образом? — оживилась Эмелин.

— Эджмер-сквер недалеко отсюда. По пути домой нанесем ей визит.

— Превосходно. Мне не терпится увидеть, какими методами ты ведешь допрос.

— Да… еще о методах…

— И что?