— Еще в детстве матушка предупреждала меня, что ни в коем случае не следует подвергать мои несчастные нервы тяжким испытаниям. Не буду говорить, каким потрясением явилась для меня смерть моего дорогого мужа три года назад. К несчастью, тогда же я обнаружила, что подвержена истерическим припадкам. Совершенно угнетающее состояние, надо сказать. Доктор считает, что оно требует постоянного лечения.

— Не могли бы мы вернуться к вопросу о Медузе? — вставил Тобиас, прежде чем Лавиния успела подробнее расспросить миссис Раштон о подробностях ее походов к гипнотизеру. — Когда вы в последний раз его видели?

— Простите? Ах да, браслет, — вспомнила миссис Раштон, с очевидной неохотой оставляя любимую ее сердцу тему слабых нервов. — Честно говоря, я уже довольно давно не заглядывала в сейф, но уверена, что все в порядке.

— Думаю, неплохо бы убедиться в том, что Медуза на месте, — настаивал Тобиас.

— Не понимаю, почему я должна…

— Сделайте мне одолжение, миссис Раштон, — упрашивал Тобиас. — Заодно успокоите мои нервы. Видите ли, они слишком деликатные, совеем как у вас.

— О, разумеется, я немедленно иду!

Миссис Раштон поспешно поднялась, подошла совсем близко к Тобиасу и, улыбнувшись, погладила его по руке.

— Я понятия не имела, что ваши нервы так чувствительны, сэр. Как я вас понимаю! Только тот, кто сам страдал, поймет муки ближнего своего. Поверьте, я глубоко и искренне вам сочувствую.

— Спасибо, — кивнул он. — Кстати, о браслете…

Миссис Раштон лукаво подмигнула:

— Прошу прощения, я только сбегаю наверх и быстренько посмотрю, на месте ли он. Только для того, чтобы избавить вас от тревог.

Она буквально выскочила из гостиной.

Лавиния взглянула на Тобиаса.

— Деликатные нервы? — осведомилась она, подняв брови. — У тебя?

— Бьюсь об заклад, ты и не подозревала о моих терзаниях.

— Мне бы в голову такое не пришло. Что же, одно утешение: женская истерия тебе не грозит!

— За что я ежечасно благодарю судьбу. Интересно, а мужской вариант бывает?

— Вот будет неловко, если браслет окажется на месте, — нахмурилась Лавиния.

Тобиас презрительно скривил губы:

— Очень в этом сомневаюсь. Мистер Найтингейл не кажется мне человеком, гоняющимся за призраками.

В этот момент в комнате возникла ломающая руки миссис Раштон, на лице которой боролись тревога и недоумение.

— Господи милостивый, браслет пропал! Вы были правы!

Она остановилась посреди комнаты, прижимая к себе цепочку с ключами.

— Ничего не понимаю! Говорю же, нет никаких признаков того, что кто-то проник в дом. Ни разбитых окон, ни сломанных замков. Экономка у нас очень ревностно следит за порядком. Мне обязательно доложили бы, будь что-то не так.

— Скажите, а когда вы поднялись в спальню мистера Бэнкса, сейф был заперт?

— Да.

Миссис Раштон уставилась на цепочку.

— Как всегда.

— А других ключей нет?

— Только этот. Я забрала ключи сразу же после переезда сюда.

— Теперь вы видите, миссис Раштон, что браслет украли! — воскликнула Лавиния. — И хотя он никогда вам не нравился, уверяю, что многие собиратели считают его бесценным. Надеюсь, вы хотите, чтобы его нашли?

— Да, конечно.

Лавиния изобразила свою лучшую профессиональную улыбку.

— В таком случае мы с мистером Марчем будем счастливы выполнить для вас это поручение.

Миссис Раштон слегка насторожилась.

— Поручение?

— Провести расследование и найти браслет, — объяснил Тобиас. — По вашей просьбе.

— Но в случае успеха вы ожидаете вознаграждения?

— Так обычно водится, — втолковывала Лавиния.

— Ясно. Но я не уверена в необходимости такого шага. Все это крайне странно, чтобы не сказать больше. Кажется, мои нервы опять расходились… нет, это невозможно!

Тобиас скрестил руки на груди.

— Насколько я понимаю, браслет составляет часть вашего наследства. Но должен сказать, что человеку, не знакомому с торговлей антиквариатом, чрезвычайно трудно получить настоящую стоимость драгоценностей. В этом бизнесе полно обманщиков и мошенников, не говоря уже об отъявленных преступниках, которые не задумаются воспользоваться положением одинокой женщины.

— Да, я тоже это слышала, — уже тверже заметила миссис Раштон. — Дядюшка всегда твердил, что нужно быть крайне осторожным в подобного рода сделках.