Внутри особняк оказался еще более угнетающим, чем снаружи. Здесь было темно, пахло плесенью, а массивная мрачная мебель давно вышла из моды.

У окна с книжкой в руках сидела тощая особа неопределенного возраста, одетая в коричневое бомбазиновое платье строгого покроя. Красивая цепочка с ключами свисала с пояса. Волосы были забраны в тугой узел.

— Добрый день, — негостеприимно буркнула она, откладывая книгу и без всяких эмоций взирая на Лавинию.

Но когда перевела взгляд на Тобиаса, лицо мгновенно прояснилось.

Совсем как кошка, заметившая в саду птичку, подумала Лавиния.

— Спасибо, что согласились принять нас без предварительной договоренности, — начала она куда холоднее, чем намеревалась. — Мы постараемся не отнимать у вас время, но уверены, что вас заинтересует все, сказанное нами.

— Садитесь, пожалуйста.

Миссис Раштон тепло улыбнулась Тобиасу и показала на диван с коричневой же обивкой.

Лавиния уселась. Тобиас занял любимую позицию у окна, спиной к тому слабому свету, что храбро пробивался сквозь плотную ткань.

— Перейду к делу, — объявила Лавиния. — Мы с партнером, мистером Марчем, — частные сыщики и по просьбе клиентов проводим расследование.

Как и ожидалось, миссис Раштон ненадолго отвлеклась от Тобиаса.

— Как?! — пролепетала она. — Но я всегда считала это обязанностью сыщиков с Боу-стрит!

— У нас более избранная клиентура, чем те, кто предпочитает Боу-стрит, — пояснила Лавиния.

— П-понимаю, — тупо пробормотала миссис Раштон.

— В основном знатные господа, которые настаивают на полной тайне расследования, — добавила Лавиния и уголком глаза заметила, как дрогнули губы Тобиаса в привычной, раздражающей манере, от которой кулаки сами собой сжимались. Но она взяла себя в руки. Сейчас важнее всего произвести соответствующее впечатление на потенциального клиента. Неужели так трудно понять?!

— В самом деле? — Миссис Раштон вновь устремила взгляд на Тобиаса. — Как интересно.

— В данный момент, — холодно сообщила Лавиния, — мы разыскиваем убийцу.

— Господи Боже! — ахнула миссис Раштон, прижимая руку к груди. — До чего удивительно! Никогда не слышала, чтобы дама избирала столь необычное занятие!

— Вы правы, действительно необычное, — согласилась Лавиния. — Но сейчас речь не об этом. Пожалуйста, позвольте мне объяснить суть нашего к вам дела. У нас есть причины считать, что недавно убитая женщина незадолго до гибели похитила из вашего дома весьма ценную вещь.

— Простите?.. — Миссис Раштон ошеломленно уставилась на нее. — Но это невозможно! Заверяю, что нас никто не грабил. — Она поспешно огляделась. — Смотрите сами. Серебро по-прежнему на месте. Ничего не взято.

— Речь идет о старинном браслете, — вмешался Тобиас.

— Вздор! — уверенно возразила миссис Раштон. — Я бы обязательно заметила пропажу браслета из своей шкатулки с драгоценностями.

— Мы имеем в виду украшение, насчитывающее много веков и названное Голубой Медузой, — пояснила Лавиния. — Вы ничего о нем не знаете?

Миссис Раштон поморщилась:

— Если вы о той рухляди, что заперта в сейфе, в его спальне, — разумеется, знаю. Совершенно немодная вещь и вряд ли привлечет внимание антикваров. Найдена прямо здесь, в Англии. Разве можно сравнить с теми сокровищами, которые еще можно обнаружить на земле Рима или Греции?!

— Вам известно, почему Бэнкс приобрел именно этот браслет, распродав всю свою коллекцию раритетов? — спросил Тобиас.

Миссис Раштон презрительно фыркнула.

— По-моему, бессовестный торговец просто надул его, воспользовавшись тем обстоятельством, что мой несчастный дядюшка вот уже больше полутора лет как не в себе и не только путается в мыслях, но и почти потерял память. Результат нескольких апоплексических ударов, полагаю.

— Многие считают Голубую Медузу крайне ценным предметом, — осторожно предупредила Лавиния.

— Да… золото, кажется, высокой пробы, да и работа неплохая, — признала миссис Раштон. — Но камень просто уродлив. Мне бы и в голову не пришло надеть браслет. Я намеревалась продать его, как только дядюшка отправится в мир иной. Доктор считает, что этого месяца ему не пережить.

— Мы слышали о болезни его милости, — мягко заметила Лавиния. — Пожалуйста, примите наши соболезнования.

— Он уже давно нездоров. Будет настоящим благом, когда он наконец уйдет от нас.

«Благом? Для кого?»— подумала Лавиния.

— Значит, вы специально переехали сюда, чтобы заботиться о нем? — спокойно вставил Тобиас.

— Каждый должен исполнять свой долг, — ответствовала миссис Раштон со смирением истинной мученицы. — Больше у него никого нет. Я последняя в роду. И делаю все, что могу, но, должна заметить, это нелегко. Мои нервы, которые и без того никогда не были крепки, сейчас совершенно не выдерживают.

— Что вполне естественно, — сочувственно пробормотала Лавиния.