Кембридж

Массачусетс

Нина Кирофф с улыбкой положила телефонную трубку. Какой интересной стала жизнь с момента встречи с Куртом Остином! Если платиновый блондин с чудесным лучистым взглядом и не спасал ее от бандитов в Марокко или не прикрывал в опасной операции в Аризоне, то в любом случае возникал неожиданно и с необычными просьбами вроде этой: найти что-нибудь о некоем предмете древнего искусства, вероятно, изготовленном из камня, возможно, привезенном Колумбом с Ямайки и, может быть, являющемся чем-то вроде навигационного прибора и все еще находящемся в Испании.

«Вот бы услышал это док», — подумала Нина. Док — это доктор Джей Лайнус Орвиль, профессор из Гарварда, известный во всем мире этнолог, специализирующийся на латиноамериканской культуре. В Кембридже его считали блестящим ученым, хотя немножко и чокнутым.

Не каждый маститый профессор вздумает разъезжать по центральной площади на старом тарахтящем «харлее». А несколько лет назад Орвиль прославился тем, что публично заявил: он верит в НЛО и общался с людьми, которых похищали пришельцы. Таким образом его телефонный номер стал известен всем репортерам газет, пишущих о сверхъестественных явлениях. Когда нужно было быстренько состряпать материал о чем-либо, касающемся Вселенной или предзнаменований и таинственных исчезновений, журналисты обращались к старине доку — профессору из Гарварда.

Однако Орвиль тщательно отделял свои эзотерические интересы от академической науки. Впрочем, в Гарварде лояльно относились к чудачествам профессора. В каждом университете есть свои чудаки. Но что касается своей области знаний, здесь док обладал непререкаемым авторитетом. Некоторые давно подметили: блеск в глазах профессора Орвиля вовсе не признак сумасшествия, а просто живой интерес к жизни. И все разговоры о сверхъестественном — хорошо просчитанная эксцентричность. Благодаря этому женщины всегда проявляли интерес к доку, и его часто приглашали на вечеринки.

На одной из таких вечеринок Кирофф и познакомилась с Орвилем. Он буквально отодвинул в сторону симпатичную аспирантку, с которой вел светскую беседу, и целенаправленно пошел через зал к Нине. Она не знала его прежде, но сразу поняла, кто перед ней, по копне длинных рыжих волос. Студенты определяли стиль профессора как «ретро-Эйнштейн». К тому моменту Орвилю уже надоели пришельцы, и теперь он взялся развлекать Нину разговорами о прошлых жизнях.

Кирофф слушала внимательно, а потом спросила:

— Почему бы тогда не стать королевскими особами? А ведь большинство оказываются бедными крестьянами, с трудом добывающими себе гроши на жизнь.

— Ага-а, — протянул профессор, сверкнув глазами. — Опасная женщина. Думающая. Ответ очень прост. Эти люди сами выбирают, в чье тело вселить свою душу в новой жизни. Что скажете?

— Скажу, что все это полная чушь, а еще я думаю, что мне нужно налить вина. Предпочитаю красное.

— Очаровательно, — сказал профессор и понесся к стойке бара.

Через минуту он вернулся с бокалом вина и тарелкой креветок.

— Давайте не будем больше говорить о прошлых жизнях, — предложил Орвиль. — Я использую эту тему, чтобы знакомиться с потрясающими женщинами.

— В самом деле? — Нина поразилась такой откровенности.

— И чтобы получать приглашения на вечеринки. Это срабатывает. И вот я здесь. Точнее, мы здесь.

— Я разочарована. А мне говорили, будто вы одержимый.

— Господь с вами, — со вздохом ответил профессор. — Видите ли, ученые — такой скучный, занудный народ. Мы слишком серьезно воспринимаем себя. Почему бы как-то не выделиться из толпы?

— Значит, разговоры о похищенных пришельцами... это только притворство?

— О Господи, нет! Я в самом деле верю в то, что они верят — их похищали. Некоторые из моих коллег тоже верят. И сожалеют, что их не похитили. Однако давайте поговорим о вас. Я слышал много хорошего о вашей работе.

Они беседовали долго. Под маской безумного профессора скрывался любопытный человек, к тому же способный искренне интересоваться жизнью и работой другого. Романтического знакомства не получилось, как хотелось бы Орвилю, но вышло гораздо лучше: они стали друзьями и коллегами, уважающими друг друга.

— Орвиль, — раздался голос в трубке. Док не имел привычки здороваться.

— Привет, док. Это Нина. Мне нужна помощь в одном весьма необычном, даже странном деле.

— Странные дела — мой профиль. Чем могу помочь?

Нина изложила просьбу Остина.

— Знаешь, эта тема мне кажется отдаленно знакомой.

— Ты не шутишь, док?

— Нет-нет-нет. Нечто подобное есть в моих файлах.

Орвиль воображал себя современным Чарльзом Фортом, журналистом начала двадцатого века, собиравшим истории о необычных происшествиях вроде красного снега или падающих с неба лягушек.