— Вы были на борту «Андреа Дориа».

— Лейтенант Коффин тоже говорил, что вы упоминали «Дориа». Это не новость, не так ли?

— Мы надеемся, вы сможете нам помочь в одном деле.

— Объясните, что за дело, мистер Остин. Можете опустить руки, но не забывайте — мой кузен Антонио, как и всякий сицилиец, прекрасно владеет оружием.

— Тогда, прежде чем я начну, мистер Донателли, объясните своему кузену, что его пушка окажется далеко-далеко, если он еще раз ткнет ею мне в шею!

Конечно, осуществить угрозу Остин вряд ли бы смог, однако день выдался трудным, а кузен с ружьем порядком поднадоел. Донателли что-то сказал родственнику по-итальянски, и тот отошел в сторону, по-прежнему держа Курта на мушке.

— А теперь рассказывайте, мистер Остин, — проговорил Донателли, прикуривая следующую сигарету.

— Все началось в Марокко, — начал Курт и постепенно изложил все детали истории, включая то, как он вышел на Донателли. — Один из наших сотрудников наткнулся на ваше имя в газетной статье. Когда я узнал, будто вы видели, как вооруженная банда грабила бронированный грузовик, то решил переговорить с вами.

Донателли молчал, потом что-то сказал кузену. Тот медленно вошел в дом. Через секунду в окнах загорелся свет.

— Пойдемте в дом, мистер Остин. Здесь сыро. А это плохо действует на мои суставы. И прошу меня извинить. Я думал, вы один из них.Но онине стали бы утруждаться сочинением такой невероятной истории. Поэтому полагаю, вы не лжете...

Остин вошел внутрь. Донателли предложил ему сесть в кресло у камина, сам расположился рядом и нажал кнопку пульта дистанционного управления. В камине вспыхнул огонь. Тепло приятно согревало.

На каминной полке стояла очень точная масштабная копия «Андреа Дориа». Кроме того, в гостиной было полно вещей, связанных с этим судном: фотографии, картины и даже спасательный жилет.

Донателли изучал гостя, а гость — хозяина. Мистер Донателли был все еще довольно красивым мужчиной лет шестидесяти. Он сохранил густую шевелюру из вьющихся волос, чуть тронутых сединой. Видимо, старался поддерживать себя в форме. Владелец ресторана носил дорогой спортивный костюм и кроссовки последней модели.

Кузен Антонио являл собой полную противоположность: невысокий, немного расплывшийся. Бритая голова, нос сломан, лицо покрыто шрамами. Маленькие глазки будто старались пробуравить Курта насквозь. Одет Антонио был в черную рубашку и брюки. Минут через пять он снова появился в гостиной с подносом, на котором стояли стаканы для бренди и лежал бумажник Остина.

— Граппа, — пояснил Донателли. — Прекрасное средство согреться.

«Огненная вода» итальянского производства обожгла горло Остина. Он почувствовал себя куда лучше, чем на веранде в тумане.

Донателли отхлебнул из стакана и спросил:

— Как вы нашли меня, мистер Остин? Я велел сотрудникам не сообщать, где я.

— В ресторане мне сказали, что вы на острове.

— Вот тебе и меры безопасности, — с улыбкой произнес Донателли и сделал еще глоток. После долгой паузы он добавил: — Это было не ограбление.

— Значит, в газетах ошибка?

— Я сказал так для удобства. Воры обычно берут что-нибудь. А те воры ничего не взяли, кроме жизней.

Донателли подробно и с некоторой долей юмора изложил события 1956 года. Даже по прошествии стольких лет голос его дрожал, когда он рассказывал о гибели судна. Донателли хорошо помнил детали убийства охранников того бронированного грузовика и спасения пассажиров.

— Вы сказали, что в грузовике был камень. Но зачем убивать из-за камня, мистер Остин?

— Возможно, это не просто камень.

Донателли покачал головой, словно не понимая.

— Мистер Донателли, вы обронили фразу «один из них». Что вы имели в виду?

Ресторатор задумался, взвешивая каждое слово.

— После гибели корабля я не сказал ни слова о том инциденте. А то, что написали в газетах, просто нечаянная оговорка. В душе я всегда понимал: об увиденном нужно молчать. И после появления той статьи кто-то позвонил мне и предупредил, чтобы я держал язык за зубами. От голоса звонившего кровь стыла в жилах. Он знал всёобо мне и моей семье. Даже имя парикмахера жены, имена детей и внуков, где они живут. Тот человек сказал: если я когда-нибудь скажу еще хоть слово о произошедшем, меня убьют. А сначала я увижу, как убьют всех моих домашних. Я родом с Сицилии. И я поверил позвонившему. Больше я не давал никаких интервью. И попросил Антонио приехать ко мне.