Первыми начали изменяться лицо и голова, четыре лапы все еще несли его вперед. Черная шерсть на плечах и спине перешла в гладкую кожу. Он почувствовал боль в позвоночнике, спина стала удлиняться. Боль залила все его тело, но он не сбавлял хода. Шаг стал укорачиваться, ноги изменялись, теряя шерсть, позвоночник распрямлялся. Паровоз догонял его сзади, спереди на него несся восточный туннель. Он зашатался, поймал равновесие. Искры зашипели, коснувшись его белых плеч. Лапы изменились, теряя цепкость; появились пальцы.

Сейчас или никогда.

Михаил, человек и волк, оттолкнулся перед паровозом от земли и прыгнул на другую сторону.

Сияние фар поймало его на лету и, казалось, запечатлело этот драгоценный миг. Вот он, глаз Божий, подумал Михаил. Он ощутил горячее дыхание паровоза, услышал грохот всесокрушающих колес, увидел буфер, который вот-вот врежется в него и раздерет на части.

Он вжал голову в плечи, закрыл глаза и приготовился к удару. В сиянии фары тело его пронеслось над буфером и упало в траву. Он свалился на спину, дыхание с силой рвалось из легких. Жар паровоза обдал его, яростный порыв ветра взъерошил волосы, сноп искр обжег безволосую грудь. Через короткий миг он сел и посмотрел на красную лампу, раскачивавшуюся из стороны в сторону на въезжавшем в темный туннель последнем вагоне.

Поезд ушел.

Казалось, каждая косточка его тела вышла из сустава. Спина и ребра были в синяках. Ноги истерты, пальцы порезаны. Но он остался жив, и он пересек пути.

Какое-то время он сидел, тяжело дыша, тело его блестело от пота. Он не знал, сможет ли встать или нет; он не помнил, как ходить на двух ногах.

Глотка у него напряглась. Он попытался заговорить. Получилось, но с трудом.

– Я жив, - сказал он, и звук собственного голоса - гораздо более глухо, чем он его помнил - поразил его.

Михаил никогда не чувствовал себя таким голым. Первым его желанием было превратиться обратно, но он сдержался. Быть может, потом. Но пока нет. Он лежал в траве, собираясь с силами и давая мыслям свободу. Что там, за лесом?
– задумался он. Что было там, снаружи, в том мире, которому, как говорил Виктор, он принадлежал? Это должно было быть чудовищное место, полное опасностей. Дикая страна, где зверству нет границ. Он боялся этого мира, боялся того, что мог найти в нем... но боялся при этом и того, что мог найти в себе.

Жизнь ждет тебя там, снаружи.

Михаил сел и уставился вдоль путей в сторону запада.

Не подведи меня.

В той стороне лежала Англия, страна Шекспира. Цивилизованная страна, говорил Виктор.

Михаил поднялся на ноги. Колени подогнулись, он снова упал.

Вторая попытка была удачнее. С третьей попытки он наконец встал. Он забыл, какой он, оказывается, высокий. Посмотрел на луну. Она была той же самой луной, но вовсе не такой красивой, как глазами волка. Лунный свет блеснул на рельсах и, если тут были духи, они бы запели.

Михаил сделал первый, осторожный шаг. Ноги были неловкими. И как это он раньше ходил на них?

Он научится делать это опять. Виктор был прав; здесь ему жизни нет. Но он полюбил это место, и бросить его будет тяжело. Это - мир его юности; ждал же его другой, более суровый мир.

Не подведи меня, думал он.

Он сделал второй шаг. Потом третий. Ему все еще было трудно, но он шел.

Шел Михаил Галатинов, бледная обнаженная фигура в лунном свете. Он вышел из западного выхода туннеля на двух ногах, как человек.

ЧАСТЬ ДЕВЯТАЯ. ЦАРСТВО ДЬЯВОЛА

1

Майкл услышал свисток паровоза. Он возвращается, чтобы устроить с ним еще одну гонку? Если да, то на этот раз он его обгонит. Кости его ломило, голова казалась нарывом, готовым вот-вот лопнуть. Свисток паровоза затих. Он попытался оглянуться через плечо, хотя сквозь тьму не мог ничего увидеть. Где луна? Она только что была здесь, разве нет?

Послышался тихий стук. Потом опять.

– Барон? Вы не спите?

Мужской голос, говоривший по-немецки. Глаза Майкла открылись. Он увидел потолок из темного лакированного дерева.

– Барон? Извините! Я могу войти?

На этот раз стук был настойчивым. Ручка двери повернулась, открылась узкая дверь. Майкл поднял голову, в висках у него ломило.

– А! Вы проснулись?
– сказал с приятной улыбкой мужчина.

Он был худой и лысый, с аккуратно прилизанными белыми усиками. На нем был костюм в полоску и жилет из красного бархата. От него исходило розовое сияние, будто он стоял рядом с доменной печью.

– Герр Сэндлер желает, чтобы вы позавтракали вместе с ним.