Майкл повесил автомат на плечо и двинулся по дороге к каменистому склону. Пятое июня, подумал он. Прошло ли оно уже? Сколько дней и ночей пробыл он здесь, веря в то, что он - волк? Для него пока еще все по-прежнему было как во сне. Он ускорил шаг. Первым делом нужно было попасть на фабрику, вторым - в тюрьму, освободить Чесну и Лазарева. Тогда он узнает, подвел он или нет, и лежат ли из-за этого искалеченные тела на улицах Лондона.

Позади он услышал вой, изменяющееся в тоне завывание. Голос Золотистой. Он не оглянулся.

На двух ногах он брел навстречу судьбе.

9

Они сделали слабую попытку засыпать яму, которую он вырыл под оградой, но, очевидно, лопаты их были ленивыми. Ему потребовалось несколько минут, чтобы выбросить из нее рыхлую землю, и он пробрался под оградой. Похожий на сердцебиение стук на фабрики продолжался, над головой на надземных переходах светились лампочки. Он прошел по аллеям, выбирая дорогу к краю летного поля, где была тюрьма. Из-за угла вышел солдат и направился к нему.

– Эй! Сигареты есть?
– спросил человек.

– Конечно.
– Майкл подпустил его поближе и сунул руку в карман за сигаретами, которых там не было.
– Сколько времени?

Немец посмотрел на наручные часы.

– Двенадцать сорок две.
– Он посмотрел на Майкла и нахмурился.
– Тебе необходимо побриться. Если капитан увидит тебя таким, он даст тебе...
– Он заметил кровь и дырки от пуль, прошивших куртку. Майкл увидел, как глаза его расширились.

Он ударил немца концом приклада в живот, потом треснул его по голове и оттащил тело к куче пустых бочек из-под смазки. Снял часы, засунул тело в бочку и накрыл крышкой. Потом опять двинулся в путь, почти бегом. Сорок две минуты после полуночи, думал он. Но какого числа?

Вход в здание тюрьмы не охранялся, но один солдат сидел за барьером прямо в дверях, задрав сапоги кверху, глаза его были закрыты. Майкл вышиб из-под его ног стул, шмякнул солдата головой об стену, и тот вернулся обратно в страну сновидений. Майкл снял с крючка на стене за барьером связку ключей и пошел по коридору между камерами. Он мрачно улыбнулся; коридор наполнял знакомый густой храп бородатого русского.

Когда Майкл примеривал разные ключи к замку камеры Лазарева, он услышал вздох изумления. Он глянул на камеру двумя дверьми дальше по другую сторону коридора и увидел в зарешеченном окошке лицо Чесны, грязное, изможденное. Глаза ее переполнились слезами, она пыталась заговорить, но не могла найти слова. Наконец они вырвались:

– Где, черт побери, ты все это время был?

– Отлеживался на дне, - сказал он и прошел к двери ее камеры. Он нашел нужный ключ, задвижка стукнула. Как только Майкл распахнул дверь, Чесна упала в его объятья. Он держал ее, потому что ее трясло; он ощущал, что одежда и сама она были грязные, но, по крайней мере, ее не били. Она издала только одно душераздирающее рыдание, а потом постаралась собраться с силами.

– Все в порядке, - сказал он и поцеловал ее в губы.
– Сейчас мы уйдем отсюда.

– Эй, сперва вытащи отсюда меня, негодный!
– заорал из своей камеры Лазарев.
– Черт возьми, мы уже думали, что ты оставил нас сгнить тут!

Волосы его напоминали воронье гнездо, глаза дико светились. Чесна взяла автомат и следила за коридором, пока Майкл нашел нужный ключ и освободил Лазарева.

Русский появился, благоухая куда более пронзительно, чем аромат роз.

– Боже мой!
– сказал он.
– Мы не знали, убежал ты или нет! Мы думали, что они, наверное, убили тебя.

– Они стреляли метко.
– Он посмотрел на часы. Стрелки подползали к часу ночи.
– Какое сегодня число?

– Если бы я знал, черт побери!
– ответил Лазарев.

Но Чесна вела счет дней по двухразовой ежедневной кормежке.

– Слишком поздно, Майкл, - сказала она.
– Ты отсутствовал ровно пятнадцать дней.

Он уставился на нее неверящим взглядом.

– Сегодня - шестое июня, - продолжила она.
– Слишком поздно.

Слишком поздно. Слова тоже умели кусаться.

– День Икс был вчера, - сказала Чесна. Она ощущала себя слегка пьяной и вынуждена была ухватиться за его плечо. Нервы ее дошли уже до предела. Теперь все кончено.

– Нет!
– Он затряс головой, отказываясь верить.
– Ты неправа! Я не мог... я не мог исчезнуть на такое долгое время!

– Я не ошибаюсь.
– Она взяла его за запястье и посмотрела на часы. Уже один час и две минуты шестого июня.

– Мы должны разузнать, что происходит. Где-нибудь должно быть радио.

– Есть, - сказал Лазарев.
– Оно в том доме, что рядом с цистернами топлива.