– Ладно, все нормально, – отошел от притягательной красной ручки тормоза Олег. Перезагрузил компьютер, деловито осмотрел стол. Как ни старалась уборщица, но вокруг листочков теплились бархатные полосочки недельной пыли. Протрем.

– Майстренко не забегает?

– Удивительно – нет.

Тут Клинышкин не прав – в этом как раз ничего удивительного. Жора неприятен самому себе, а в отделе все станет напоминать ему о причине перехода. Оборвал – и никаких эмоций.

– Что привезти из Хабары?

– Так вы все-таки туда? – понял одну из причин неважного настроения майора Клинышкин.

– Пока туда, – не стал заранее зарекаться Олег. Сейчас раздастся звонок или Николаич сам заглянет, виновато разведет руками, и улетишь совсем в иную сторону…

Когда Николаич, сдерживая возбуждение, и вправду заглянул в кабинет, Олег откровенно и обессиленно улыбнулся фокусу.

А зря. Не надо смеяться над начальниками. Они порой приносят и хорошие вести.

– В Хабаровске зафиксировали переговоры Богдановича с матерью.

И, словно до этого разговора про командировку не возникало, безобидно спросил:

– Летишь?

Как это называется: сначала пустить зайца, а потом смотреть на поведение легавой?

– Если бы не дал вам обещание вылететь завтра, сегодня был бы там.

– Я и не настаиваю на завтрашнем дне, – согласился с мгновенным вылетом Николаич Что, потираешь руки, Макаренко? – Расшифровка беседы ждет тебя в краевом управлении Ждем известий.

Начальники, опять же, любят ждать только хороших сообщений…

Штурмин полез в сейф, в стопки разнокалиберных ДОРов. Стайер стоит на крайней дорожке. Он в меру полноват, правда, больше за счет проверочных документов. Чем же ты занимаешься в Хабаре, господин Богданович? Разгадываешь тайну, заплетенную в косичку телохранителя? Найти бы Трофимова…

Пролистал содержимое папки, восстанавливая в памяти всякую мелочь. Но мало ее, крайне мало. В карман положишь – даже не зазвенит.

– Я в кассы.

Перелететь поверху ночь, приблизить на семь часов восход солнца – разве плохо. Да еще когда кормят – и не яичницей! – да пытаются снова и снова напоить соками и чаем.

Между чаепитиями и пропустили под крылом «ИЛа» ночь и расстояние. Если представить карту и посмотреть расстояние между двумя точками последних его командировок – даже по ней много. Благо, из Архангельска привез самую лучшую находку за последнее время – дощечку из охотничьего шалаша. Лик мальчика, который начинает прорисовываться на ней под резцом. Взгляд.

Работу, в принципе, уже можно было завершить, но не хватало в ней какого-то одного штриха. Как ни крутил Олег будущий портрет, под каким углом ни рассматривал – окончательный образ не дается, ускользает.

Зато калининградская Татьяна Сергеевна получилась просто здорово. Бутон розы в ладонях тянется к первым лучам солнца, на лепестках дрожат капельки росы… Как там она сама, добилась замены плафонов и поездки в Швейцарию?

В краевом управлении тишина стояла неимоверная, словно все полицейские разом вышли на проверку.

– Офицерское собрание, – объяснил пустые коридоры дежурный.

Это было что-то новое, вернее, хорошо забытое старое: офицерские собрания как пережиток социализма ликвидировали вместе с Советской Армией и ее замполитами в начале девяностых.

– На нашего генерала к вам в Москву пришла анонимка, приехали разбираться.

– А он сам не на собрании?

– Ушел. – В голосе хабаровчанина послышались нотки восхищения своим начальником. – Сказал, как решите – так и будет.

Но начальник волновался. Он ходил по кабинету, и только появление Штурмина остановило его бег по ковру. С удовольствием вцепился в розыскника, чувствуя возможность отвлечься.

Не хотелось и Олегу влезать в анонимные подробности – на это существует собственная безопасность и кадровики. А для розыска нет ничего важнее Стайера. С анонимкой наверняка разберутся, космическая группировка пополнилась необходимым спутником в нужное время, архангельский Сережа обрел возраст, отчество и отдельную камеру, – что еще? Конечно, Богданович. Взять его – и на боковую. Спать. Долго-долго.

А начинать нужно с вопроса по прослушке – единственной зацепке Стайера в городе. Что наговорил любимый сынок мамаше?

Но генерал остудил пыл Олега:

– Начальник ОТО на собрании. Одного же вас посылать, сами понимаете…

Убивая время и «прокалывая» калининградца дальше, прошлись по традиционной схеме: паспортные столы, ГАИ, кассы, гостиницы. Вспомнил генерал и то, от чего Олег по возможности всегда старался уходить:

– Позавчера в центре города прошла крупная разборка, несколько трупов. Надо глянуть неопознанных, вдруг твой фигурант лежит в морге.