– Ничего, при них можно, – заметил начальник, перехватив его взгляд.

«Кажется, я угадал», – решил про себя майор. Он кратко описал ситуацию.

– Ну и каково твое мнение? – осторожно спросил начальник.

Тарасов уклончиво заявил, что до сих пор ни с чем подобным не сталкивался, но, по его мнению, в данном случае анализ ситуации в доме номер 13 – дело, очевидно, не милиции, а скорее научных кругов.

Один из незнакомцев, молодой высокий парень лет двадцати пяти, иронически хмыкнул.

– Налицо некомпетентность, – буркнул он будто про себя.

Тарасов взглянул на него, но промолчал.

Зато начальника слова парня явно задели. Он покраснел и запальчиво заявил, что майор Николай Капитонович Тарасов – лучший оперативник в управлении, и обвинение в некомпетентности в данном случае явно излишне, тем более что товарищ, выдвинувший это обвинение, с делом незнаком.

– Вы меня не так поняли, – принялся оправдываться парень. – Речь идет вовсе не о служебной некомпетентности.

Он хотел сказать еще что-то, но самый старший из группы и, видимо, ее руководитель – пожилой, унылого вида армянин молча толкнул его коленом. Парень замолчал.

Возникла неловкая пауза.

Потом начальник милиции заговорил снова и сообщил Тарасову, что событиями в доме номер тринадцать заинтересовались ученые, и он приказывает майору ввести их в курс дела и оказывать всяческое содействие.

– Можете идти, майор, – сказал начальник, – товарищи ученые подойдут к вам через несколько минут.

«Петухова оказалась права», – думал Тарасов, идя по длинному коридору управления в свой кабинет. Эти ученые, видимо, из того же ведомства, что и покойный Струмс. Быстро, однако, пронюхали. В его кабинете все еще сидел Кулик.

– Ну вот, – сказал Тарасов, – дождались варягов.

Иван удивленно покосился на него.

В нескольких словах майор рассказал Ивану о встрече в кабинете начальника.

Тот присвистнул: бабка-то как в воду смотрела.

– Советую тебе не распространяться о наших похождениях, – добавил он.

– Ты сиди, – сказал Тарасов, – сейчас они придут, я вас познакомлю.

– Я не возражаю, – Кулик засмеялся, – даже наоборот, очень любопытно пообщаться.

Действительно, минут через пятнадцать в кабинет Тарасова вошли давешние незнакомцы. Они вопросительно покосились на Кулика.

– Это наш руководитель НТО, он тоже занимается этим делом.

Армянин утвердительно кивнул.

Познакомились. Старшим группы был Возген Арамович Саркисян, молодой парень оказался Левой. Третий же представился как Иван Петрович Кутепов.

– Из какого же вы учреждения? – полюбопытствовал Тарасов.

Возген Арамович уклончиво ответил, что их институт занимается различными аномальными явлениями.

– Так вы в подчинении Академии наук?

– Нет, – так же уклончиво сказал Саркисян, – нами руководит другое ведомство.

Тарасов не стал больше задавать скользких вопросов, а принялся излагать ход событий. Ученые с любопытством слушали.

При упоминании термина «полтергейст» Лева переглянулся с Саркисяном и насмешливо заметил, что научно-популярная литература проникает в самые дальние уголки страны.

Тарасову надоела снобистская ирония парня, и он резко заявил, что если с ним будут разговаривать в подобном тоне, то могут работать без него.

Саркисян извинился и заметил, что Лева несдержан на язык.

– Я надеюсь, – сказал он, – что мы будем сотрудничать самым тесным образом. Наше ведомство уже однажды вело работы в этих местах, правда, довольно давно. Тогда они закончились трагически – погибли люди. С тех пор мы не выпускаем объект из зоны внимания, однако за двадцать лет это первый случай его активности.

Откровенно говоря, – добавил он, – мы изучаем различные аномальные явления, которые в народе принято называть колдовством, черной магией. Учреждение секретное, о его деятельности знают считаные люди в стране, я надеюсь, что офицеры милиции умеют хранить тайну.

– Мы кое-что слышали о событиях в этих местах, – заметил Кулик.

– Что же? – с интересом спросил Саркисян.

Слушая Кулика, он задумчиво кивал головой.

– Кладбище это – уникальная вещь, – Саркисян почесал свой вислый нос, – что касается Лиходеевки, то у этой деревушки такая мрачная и таинственная история, что ей иной европейский город позавидует. Реликт своего рода. Когда тут начали строить город, мы было решили: все, конец Лиходеевке, ан нет!