Майор задумчиво кивнул.

– Далее. Эти события в доме. Разгром в двух квартирах с совершенно непонятной целью. Исчезновение одних людей, физические и психические травмы – у других. Чья это работа, а главное, зачем? Ответа, увы, нет.

– Ну и что? – Майор достал из кармана монету и задумчиво вертел ее в руках. – Ты пока ничего не объяснил.

– Моя гипотеза настолько невероятна, что ты в нее не поверишь.

– Выкладывай, коли начал.

– Дореволюционный этнограф Максимов в своей книге «Нечистая, неведомая и крестная сила» рассказывал, что в старину плотники, рубившие дома нехорошему, нечестному человеку, могли сыграть с ним злую шутку. Плотники издавна слыли колдунами. Так вот, при строительстве избы они могли подвинуть первые венцы на то место, где был погребен неотпетый покойник или удавленник. В результате в доме начинали твориться разные чудеса. Раздавались голоса, требовавшие, чтобы хозяева покинули дом, летали различные предметы. В конце концов хозяев выживали из дома. Иной раз ломали избу и находили в переднем углу вбитый гвоздь от гроба, а то и сам гроб.

Майор внимательно слушал.

– Есть и более ранние свидетельства. Так, в царствование Ивана Грозного в знаменитой Александровской слободе, в пытошной избе стали происходить подобные явления. Где-то ближе к полночи появлялся призрак одного из казненных бояр, причем видели его не все. Царь долго не верил в это, пока сам не убедился. Тогда избу приказано было сжечь, а на этом месте отслужить молебен.

– Очень интересно рассказываешь, – усмехнулся Тарасов.

– Так вот, – продолжал Кулик, не обращая внимания на иронию, – этот дом стоит на огромном старинном кладбище. Видимо, некогда, может, совсем недавно, на нем творились колдовские обряды.

– А теперь мертвецы нам мстят за то, что кладбище сровняли с землей? – насмешливо спросил Тарасов.

– Да, если хочешь…

– И я должен пойти к начальству управления и попросить, чтобы в доме отслужили молебен?

– Насколько я понял, – ответил Кулик, – такой молебен уже пытались служить. Иначе почему здесь появился этот отец Авенир? Голавль, видно, смекнул, что имеет дело с нечистой силой, значительно быстрее, чем мы, и обратился к нему за помощью.

– Тогда почему этот поп сам стал жертвой нечистой силы?

– Об этом приходится только гадать. Может быть, его вера недостаточно сильна. Может, дух наживы перечеркнул все молитвы? Кто знает…

– А что такое «полтергейст»?

– Да то же самое, о чем я тебе рассказывал. Не нашедшие покоя духи устраивают испытание для людей. Об этом много писали и пишут на Западе, а у нас, как тебе известно, эта тема запрещенная.

– Ну хорошо, – подытожил Тарасов, – допустим, ты прав. Но нам-то что делать?

– Я думаю, – Кулик задумчиво глянул на майора, – нужно оставаться наблюдателями. Никому не сообщать о наших догадках, чтобы не прослыть сумасшедшими, вести следствие и не пытаться до определенного момента действовать.

– До какого момента?

– Не знаю, но почти уверен, в дело это замешаны живые люди. Может быть, не совсем обычные, но реально существующие на земле, а не какие-то там призраки. Эта Петухова-Воробьева что-то знает, но говорить не хочет. Одно я понял, все упирается в эту слободку – Лиходеевку…

– Сходить, что ли, туда, пошуровать… – Майор вопросительно посмотрел на Кулика.

– Ни в коем случае. Мы можем форсировать действия противной стороны, которая нам неизвестна. А каковы ее силы, остается лишь догадываться.

– Неблагородное занятие – выжидать, – Тарасов поднялся и закурил, – однако я с тобой согласен. Пойдем в столовую.

– Ты, кстати, где обитаешь?

– Да в общежитии, Кнутобоевы ведь у меня все еще живут. Матильда там такой порядок навела, какого у меня в жизни не было. Да и пускай пока живут, мне же и спокойнее будет. Значит, говоришь, нас нечистая сила обложила? – Он захохотал. – «Поднимите мне веки» – как в гоголевском «Вие».

Прокантовавшись сутки в областном центре, Володя Сыроватых затосковал. Делать было совершенно нечего. Пить надоело. Но больше всего мучило беспокойство. Он очень сожалел, что рассказал этому пацану из газеты о своих приключениях, а еще больше, что отдал ему ключи от квартиры.

Сыроватых был неплохой парень, во всяком случае, совестливый. Теперь, размышляя о последствиях своего поступка, он все больше приходил к выводу, что вовлек корреспондента в неприятную историю.

Для начала он позвонил в редакцию. Ему ответили, что Горбатов на работе не появлялся. Это еще больше обеспокоило физрука.

«Надо возвращаться, – тревожно размышлял он. – Нехорошо. Подставил парня, а сам в кусты».

Ровно через сутки после того, как Олег Горбатов отправился в экспедицию в Светлый, Сыроватых сел на подвернувшуюся попутку и двинулся домой. Доехал Володя без всяких приключений. Слез он недалеко от дома и счел это обстоятельство за хорошее предзнаменование. Рядом с домом он встретил своего ученика Стаса Недоспаса. Несмотря на то что торопился, физрук остановился поговорить с мальчиком.

Как почти у всех, Стас вызывал у Сыроватых двойственное чувство. Физрук был наслышан, что мальчик болен эпилепсией, и это вызывало жалость, смешанную с легкой брезгливостью. Однако он ни разу не был свидетелем припадков у мальчика и частенько ловил себя на мысли, а не выдумки ли все это. Тем более у Стаса были очень хорошие спортивные задатки.

Долго приглядываясь, Сыроватых решил заняться с ним серьезно. Особенно восхищали физрука легкоатлетические способности мальчика. Бегал он не только лучше всех в шестых классах, но, пожалуй, и восьмикласснику было за ним не угнаться.