— Подожди... — выпалила Лиз. — На самом деле я хотела сказать совсем другое. Понимаешь... мне кажется, что у нас все будет в порядке. Но может, и нет. Вдруг он не поверит? Так что... давай с толком используем то время, что у нас осталось, хорошо? На всякий случай.

Майк убрал волосы с ее лица.

— Хорошо, — прошептал он. И потом сказал: — Я люблю тебя. По-моему, я влюбился.

Лиз вздохнула, и они долго сидели обнявшись и молча. Наконец они неуклюже помогли друг другу раздеться и расстелили одежду на каменном полу. Прижимаясь друг к другу в дурно пахнущей темноте, они целовались и прикасались друг к другу, гладили друг друга и вместе дрожали. Майк опустился на нее, и они слились в одно целое. Сначала заниматься любовью было неудобно, неловко; но постепенно они приладились друг к другу, и в самом конце темнота ненадолго отступила.

Они уснули там же, и впервые за все время сон Майка был безмятежен. Когда наступило утро, они пробрались на свои места в главную комнату. Хотя они не разговаривали, Майк знал, о чем думает Лиз, — о том, что у них больше нет еды и воды, и если Мартин не явится, это означает, что они ускорили собственную смерть. Одна минута сменяла другую с невыносимой медлительностью.

Остальные не осознавали, с чем им предстоит столкнуться, и безудержно шумели; Фрэнки снова зажгла горелку и пыталась причесаться, держа в одной руке карманное зеркальце.

— Я выгляжу ужасно, — заявила она. — Вы правда думаете, что мы попадем в газеты?

— Как пить дать, — заверил Джефф.

— Вы понимаете, какой разразится скандал? — Майк попытался принять участие в разговоре. — Мартин был всеобщим любимцем. Представьте, что теперь произойдет.

— Не всеобщим, — напомнила ему Лиз.

— На твоем месте я бы помалкивал! — рявкнул Джефф. — Мы не забыли, что ты сделала.

— Я тебя не понимаю, Лиз, — заметила Алекс. — Я думала, что ты... ты всегда казалась такой дружелюбной.

— Послушайте, я не хотела, чтобы кто-нибудь из нас умер, вот и все, — сказала Лиз. — Но не вздумайте делать вид, будто мы с вами были приятелями. Не притворяйтесь, что мы друзья не разлей вода. Охотьтесь за славой где-нибудь в другом месте.

— Ни за какие деньги не буду называться твоим другом, — отрезал Джефф.

— Который час? — спросила Фрэнки.

— Я смотрю, ты уже ведешь себя нормально, — пошутил Майк.

— Мы выберемся отсюда, — счастливо повторила Фрэнки. — До сих пор не могу с этим свыкнуться.

— Полвосьмого, — проговорил Джефф. — Еще долго ждать.

— Что вы собираетесь сделать в первую очередь, — оживилась Алекс, — когда выйдете отсюда?

— Принять ванну, — ответил Майк. — Я воняю. И вы тоже. Надеюсь, никто не обидится.

Они рассмеялись.

— Я чувствую себя отвратительно, — признался Джефф. — Мне хочется отмыться, потом поразмяться. Я сижу на заднице уже... сколько мы тут пробыли? Короче, слишком долго. Я бы пробежался немного.

— Дело твое, — развеселилась Фрэнки. — Только не думай, что я пойду с тобой.

Майк слушал их разговор, не веря своим ушам. Они вели себя так, будто ничего и не было; болтали, смеялись, в точности как в первый вечер. Казалось, прошедшие дни на них никак не отразились. Он встряхнул головой и поморщился: высоко в области затылка начиналась мигрень. То, что всего несколько часов назад эти люди готовились умереть и даже жаждали смерти, казалось почти фарсом; теперь эти страхи улетучились бесследно.

Он понял, почему так думает. Неважно, что они сейчас говорят о Лиз; они ей доверяют. Пусть они ее ненавидят, но, не осознавая этого, до сих пор принимают каждое ее слово на веру, абсолютно безоговорочно. У этой троицы нет ни тени сомнения, что скоро они выйдут на свободу; а вот Майк не был уверен в успехе плана Лиз.

Неужели действительно наступит конец? Несмотря на то, что Лиз сказала прошлой ночью, Майк все еще был полон решимости отплатить Мартину за его подлость. Должен быть какой-то способ его наказать. И было еще кое-что: прошлой ночью он занимался любовью с девушкой, к которой попал в зависимость. Тогда он сказал, что любит ее; но теперь, когда возможность уйти от нее навсегда стала реальной, он осознал, что говорил правду. Прокручивая в голове эту мысль, он украдкой взглянул на Лиз и увидел, что та коротко ему улыбнулась.

— Кто же твоя подруга? — поинтересовалась Фрэнки. — Та, что придет нас освободить.

— Вы ее не знаете, — ответила Лиз.

Я опускаю ручку и подпираю подбородок ладонью. За окном, поверх деревьев, поверх крыш Нашей Любимой Школы светит солнце; его лучи падают на флюгера и громоотводы, торчащие из серого шифера. Через лес бежит человек в красном спортивном костюме; внизу, в нашем заросшем саду, под струйками поливальных автоматов в воздухе поблескивают радуги. Лак, которым покрыт мой письменный стол, стал медового цвета.