— Это не я, — ответил Джефф. Они слышали, как он дергает выключатель. — Чертова лампочка сдохла. Только этого не хватало. — Он судорожно втянул воздух, и вздох прозвучал почти как рыдание. — Черт возьми, только этого не хватало! Я ничего не вижу.

— Никто не видит, — проговорила Лиз. Возможно, у Майка разыгралось воображение, но ему показалось, что он слышит в ее голосе торжество.

— Что, лампочка перегорела? — тупо переспросила Фрэнки.

— Приди в себя, — огрызнулся Майк. — Конечно, перегорела, что же еще.

— Ох.

— Не могу поверить, что все это по-настоящему, — тихо пробормотала Алекс. — Как кошмар, который никак не кончается. Сначала одно, потом другое.

— В любом случае, надо поесть, — трезво рассудила Лиз. — Подумаешь, лампочка перегорела. Если в горелке остался газ, можно использовать ее для освещения. По крайней мере во время еды.

— Отлично, — обрадовался Джефф. — У меня где-то были спички. Вот.

Они зажгли горелку, и тонкое голубое пламя осветило все вокруг. Часы показывали почти час; они разделили еду на порции. Странно, но голод Майка немного утих. Как и сказала Алекс, в глубине живота засела почти осязаемая, плотная пустота, но ему было все легче отодвигать это чувство на задворки сознания, удалить его из мыслей. Это было любопытное ощущение; будто мозг отделился от тела. И он был доволен; преодолеть голод было очень тяжело.

Запах в Яме стал тяжелее. Вонь из уборной начала проникать в большую комнату.

Они проглотили свои мизерные порции и запили их глотком теплой воды. Майк с удивлением обнаружил, что ему все равно, что есть. Но он ел, зная, что без пищи его телу не продержаться. Они выключили горелку.

— Темно, — простонала Фрэнки.

— Да что с ней такое? — взорвался Джефф. — Не могу больше этого выносить. Конечно, темно, безмозглая сука; света нет. Теперь до тебя дошло?

— Я на это не подписывалась, — вдруг выкрикнула Фрэнки. — И не я придумала сюда спускаться! Я никогда не говорила, что согласна на это. Я могла бы быть дома. Могла бы есть все, что захочу, вы понимаете? — Майк услышал, как Лиз встает на ноги. — Это не я придумала, — кричала Фрэнки. — Зачем вы позволили мне сделать это? — Ее голос сорвался на хриплый визг. Затем раздался резкий звук пощечины и звон разбитого стекла.

— Заткнись, — отрубила Лиз. — Успокойся и веди себя разумно. — Еще одна пощечина; теперь слышался только тихий плач Фрэнки.

— Ну и погром ты устроила, — с отвращением произнесла Лиз; щелкнул ее карманный фонарик, блеклым лучом высветив лица обитателей Ямы, застывшие в воздухе, как маски. — Ты разбила бутылку с водой, — добавила она презрительно. — Можешь гордиться своей маленькой выходкой.

Лицо Фрэнки было белым, не считая красного пятна от пощечины на скуле. Остальные в ужасе уставились на нее, на разбитое стекло и на растекающуюся лужицу воды.

— Никто не смеет меня бить... — начала Фрэнки, но прежде чем она успела произнести еще хоть слово, Лиз снова ее ударила; жесткий, плоский шлепок.

— А зря, — бросила она. — Теперь сядь.

Власть в ее голосе была абсолютна. Фрэнки замялась, посмотрела на нее, будто ожидала, что Лиз скажет что-то еще, а потом резко села. Майк изумленно уставился на Лиз, не понимая, что на нее нашло. Он никогда не видел, чтобы она так себя вела, так разговаривала. Неужели у нее сдают нервы?

— С меня хватит, — заявила Лиз. — С тех пор как начался этот кошмар, мне пришлось держать вас за руки, говорить, что делать, убирать хлам, который вы оставляли за собой, и уверять, что все будет в порядке. Меня уже тошнит от всего этого. — Она развернулась, подошла к бутылкам с водой и ногой сгребла осколки в мокрую кучу. — Вы похожи на избалованных детишек, — она презрительно скривилась. — Неужели вы совсем не умеете о себе заботиться?

Повисла тяжелая тишина.

— Все не так просто, — мягко возразил Майк. — Если ты не заметила, нас заперли. И не думаю, что мы сможем выбраться. Ведь Мартин не придет, правда?

Лиз даже на него не взглянула.

— Разумеется, Мартин нас не выпустит, — холодно проговорила она и вернулась к своему спальному мешку. По пути ее глаза на секунду встретились с глазами Майка; и в эту секунду он изумился еще сильнее: ведь она ему коротко подмигнула.

Вечером стало хуже. В пропитанном вонью мраке Майк осознавал, что все чаще ускользает из Ямы, блуждает в какой-то сказочной стране, где в конце концов наступал счастливый конец. Свет казался неотъемлемой частью жизни; существовать без него было намного хуже, чем он себе представлял.

Когда он более или менее приходил в себя, то гадал, чем занята Лиз. Ему было непонятно, что заставило ее сорваться; непонятны и некоторые сказанные ею вещи. Что же она задумала? Она подмигнула ему; это подсказка, ключ к происходящему; но он не мог расшифровать его.

— Темно, — послышался голос Фрэнки.

— Она обезумела, — буркнул Джефф. — С катушек сошла. Сиди тихо, Фрэнки, ладно?

— Она боится, — проговорила Алекс. — Все мы боимся.

— Я не хочу умирать, — заныла Фрэнки.

— Все обойдется, — утешила ее Алекс. — Все будет в порядке.

— Может, хватит уже притворяться? — вмешался Джефф.

Майку было не по себе: ведь он знал, что все, что он скажет, рано или поздно услышит Мартин. Может, в этом и кроется замысел Лиз? И если так, чем вызван ее внезапный и нехарактерный взрыв? Он решил, что, как бы то ни было, он должен знать; хотя бы для того, чтобы случайно не помешать ей. Тихо, очень медленно он начал двигаться туда, где, по его представлениям, должна была сидеть Лиз.