От хорошего настроения Сварта вмиг осталось одно воспоминание.

— И кто доложил тебе о барсуке? — осведомился он с вопрошающей ухмылкой.

Однако Скроу не струсил.

— Кое-кто из твоих — тех, что пришли с тобой в лагерь Криволапа, — ответил он.

Вне себя от гнева Сварт слегка подался вперед:

— А что еще ты слыхал?

— Слыхал, что этот барсук искалечил твою шестипалую лапу и та омертвела. Еще слыхал, что ты поклялся его убить. Сварт опрокинул свой железный кубок и омертвевшей, закованной в медную рукавицу лапой жахнул по нему что было сил.

— Впредь заруби себе на ногу и не смей называть мою лапу никчемной. Я ею перебил больше врагов, чем ты, крыса, за свою жизнь видел приличных обедов. А барсук твой — уже ходячий труп.

— Несколько лет назад мы встретили на берегу крыс-пиратов, — стала рассказывать Темнуха. — Они поведали нам о далеком юго-западе и о горе, которой правят барсуки и зайцы. У нее еще какое-то странное название — не помню какое. Еще они сказали, что каждый барсук, движущийся на юго-запад, в конце концов попадает к этой горе, которая как-то связана с его судьбой. Но никто не знает как.

— Год назад на восточном берегу мы, помнится, разбили этих морских мошенников в пух и прах. Так вот с перепугу заливали они нам о каком-то аббатстве со стенами из красного песчаника, которое якобы находится где-то на юге. — Агал недоверчиво пожал плечами.

— Говорил я и со старым филином, — с серьезным видом солгал Сварт. — Он тоже знавал барсучью гору. А совы, как вы знаете, никогда не лгут. Сядьте поближе, я кое-что вам расскажу.

Офицеры плотнее окружили Сварта. Мудрые совы внушали им доверие: от них редко можно было что-либо узнать, но зато в истинности их сведений сомневаться не приходилось.

— Гора барсуков, — понизив голос, произнес предводитель, — славится несметным богатством. Там хранятся баснословные сокровища. И все это богатство будет только наше.

Капитаны обменялись загоревшимися алчностью взглядами, и Скроу рискнул сказать за всех:

— Мы с тобой, господин, можешь на нас положиться.

Наступила поздняя ночь. Изнуренное трудным походом войско спало беспробудным сном. Седьмой сон видел даже караул. Вот тогда и настал час Кракулата.

У палатки предводителя храпели Твердозад и Марбул. Они слишком поздно почувствовали, как их шеи обвила тонкая, выделанная из сухожилий нить. Впившись когтями в землю, четыре вороны затянули узел на шеях убийц матери Кракулата. Тем временем вороний вождь раздувал тлеющие угли в яркое пламя. Его жена Костоклюва взмахнула крылом, и армия ворон начала действовать.

Каждая птица медленно пролетала над костром с длинной веревкой в когтях, к концам которой были привязаны пучки сухого мха и травы, пропитанные сосновой смолой. Вскоре лагерь озарился множеством огненных шаров. Вороны по очереди сбрасывали на вражий лагерь пылающую ношу, после чего взмывали высоко в небо и оттуда наблюдали за полыхающим пожаром.

С дикими визгами звери выскакивали из горящих палаток, но вороны в два счета расправлялись с ними. Воронье Братство никого не брало в плен, месть Кракулата была стремительна и беспощадна.

Спасая собственную шкуру и даже не позаботившись о жене, Сварт выскочил из палатки. Голубика, задыхаясь от дыма, едва успела выбежать следом. Схватив пробегавшую мимо лису, Сварт заорал:

— Кто поджег палатки?

Темнуха указала на четыре темные фигуры. Те расправлялись с крысой, которая была охвачена пламенем и истошно визжала.

В эту минуту в спину лисы впились вороньи когти, и Сварт изо всей силы ударил птицу своей медной лапой.

— В реку! — крикнул он, выхватывая меч. — Всем в воду, лучники и пращники, живо ко мне!

Поджидая в воде неподалеку от берега, пока соберутся все воины, Сварт мечом обрубал загоревшуюся на нем шерсть.

Камни и стрелы засвистели в ночном небе. Кракулат, чтобы избежать потерь, каркнул своим собратьям:

— Выше, мои воины, выше!

Разгадав маневр ворон, Сварт приказал своим воинам держать наготове копья и пики.

Войско Кракулата начало атаку, но большинство ворон падали прямо на выставленные копья и пики.

Ряды Вороньего Братства редели, и Кракулату пришлось отступить.

Утро Сварт с офицерами встретил на берегу реки. Окидывая взглядом тлеющие останки лагеря, они пытались оценить потери. К ним подошли солдаты — после ночного пожара у многих изрядно подгорел мех.

— Мы нашли Твердозада и Марбула, — доложили они. — Господин, они задушены.

Сварт небрежно отмахнулся:

— Туда им и дорога! Если бы они уцелели, я бы их сам удавил за то, что навлекли на нас эту напасть. Кто-нибудь из караула остался в живых?

— Только эти двое. — Агал указал на крыс.