– Я выбрался! – крикнул Гивенс.

– Понятно, – прозвучал прямо у него в ухе голос Шелдона. И где-то вдалеке вдруг расцвела яркая вспышка, которая затем так же внезапно и погасла. Тогда Гивенс включил поисковый маяк и стал дожидаться спасательной команды. Ему вполне хватило времени ощутить и грусть, и страх и сожаление – и растущий гнев.

Крошечная красная точка заискрилась на мониторе у Редера, и Роббинс радостно вскочила со стула.

– Ура, он спасен! – воскликнула девушка. Неподдельный восторг в ее улыбке изумил Питера.

– А мне казалось, он вам не очень нравится, – заметил он. Синтия остановила свою победную пляску и с разинутым ртом на него уставилась.

– Конечно, мы не друзья, – наконец сказала она, – но я бы не хотела, чтобы он умер или что-то в таком роде.

Редер лишь уставился на нее в ответ. «Не друзья, – подумал он. – Я так чувствую, сдержанность в выражениях – один из многих твоих талантов. А ведь прямо сейчас ты идеальной подозреваемой в явной диверсии смотришься. И когда Гивенс вернется, лучше бы тебе быть там, где он тебя не найдет».

– Теперь мне от вас, лейтенант Роббинс, вот что потребуется. Я хочу, чтобы вы пошли к себе в кабинет и написали обо всем этом инциденте подробный рапорт. Затем я хочу, чтобы вы прилежно освободили свой стол от всей бумажной работы, какая там могла накопиться. При этом вам следует запереть дверь кабинета и не выходить оттуда, пока я за вами не приду. Вы меня понимаете?

Девушка озабоченно нахмурилась.

– Никак нет, сэр, не понимаю, – возразила она. – Через двенадцать минут сюда поврежденные «спиды» прибудут. Мне нужно быть на главной, палубе, а не у себя в кабинете.

– Видите ли, как только лейтенант Гивенс вернется, он обязательно станет искать, кого бы ему обвинить. А поскольку вы с ним не друзья, то на вас он, скорее всего, и ополчится.

Синтия оцепенела и медленно приняла стойку «смирно».

– Вы правда так думаете, сэр? Что я это сделала? – От изумления и недоверия ее карие глаза стали совсем огромными.

Редеру показалось, что по лицу ее промелькнула настоящая боль. «Хотя, – подумал он затем, – если она виновна, она хочет, чтобы я ее невиновной считал. Быть может, она просто отличная актриса».

– Поймите, лейтенант, – сказал он, – дело не в том, что думаю я, а в том, что подумают Гивенс и все остальные. Предстоит расследование этот инцидента. И тогда выяснится, что у вас были и необходимые знания, и удобный случай, и возможный мотив для…

– Мотив? Какой у меня может быть мотив убить Гивенса? Людей не убивают только за то, что они самодовольные придурки! В этом случае их просто избегают. – Тяжело дыша, Роббинс взглянула прямо в глаза коммандеру. – Вы же слышали меня, сэр. Я просила не брать этот «спид». Я нянчила эту машину как больного ребенка, и все в эскадрилье это знают. Как вы могли обратить мою заботу в вину?

– Хороший вопрос, – признал Редер. – Не знаю, но… – Он немного помолчал. – Думаю, будет лучше, если вся команда, ответственная за этот «спид», будет допрошена отделом контрразведки, прежде чем мы еще чем-то займемся.

Синтия, если это только было возможно, еще больше оцепенела.

– Меня обвиняют, сэр?

– Нет, – терпеливо ответил Редер. – Но вы и вся команда обслуживания будете допрошены. Учитывая случившееся, это и неизбежно, и необходимо. Имейте в виду, лейтенант, что допуск на этот «спид» дал я, а следовательно, мне также придется ответить на некоторые тяжелые вопросы. Чем раньше мы позволим их задать, тем скорее сможем вернуться обратно к работе. – Он посмотрел девушке в глаза, пока она явно пробивала себе дорогу через трясину противоречивых эмоций.

– Так точно, сэр, – наконец сквозь зубы ответила Роббинс. Затем она развернулась и зашагала прочь из кабинета. Ее напряженная спина словно бы ожидала удара сзади.

«Уже можно почувствовать разницу», – думал Редер, обходя громадную светлую полость главной палубы, общаясь с командами обслуживания и всячески напоминая о своем присутствии. Впрочем, мое уверенное поведение поднятию морального духа моих людей, похоже, не очень способствует, – пробормотал он себе под нос.

– Как скоро мы с этим справимся? – спросил затем Редер у ар-Рашида.

– Вы про этот «спид», сэр? – Отвечая, ар-Рашид продолжал внимательно изучать участок крыла. – Минут через двадцать. Может, через полчаса. – Старшина пожал плечами. – А если вы, сэр, про то, как все себя чувствуют, – тут он взглянул на коммандера, – то понятия не имею. Я даже не знаю, можно ли вообще с этим справиться.

– Не темните, старшина, – сухо попросил Питер. – Скажите мне откровенно, как вы на самом деле себя чувствуете.