– Начнем, пожалуй, – обратился он к собравшимся, и в зале мгновенно наступила тишина.

Фансворт представил коллегам сидевшего рядом с ним старшего специального агента БАТО Уокера Трейверса, и тот прошел к трибуне.

– К сожалению, ни слайдов, ни официального заключения у нас пока нет, – начал он. – Но я готов изложить вам предварительные выводы нашей группы экспертов, прибывшей из Вашингтона для обследования арсенала Рэмси.

– И что это было? – нетерпеливо спросил с места Кинэн, на его обросшем щетиной лице застыло озлобленное разочарование неудачными поисками Крейса.

– Мы определили это как обэбэ, – совершенно серьезно ответил Трейверс.

Дженет недоуменно вскинула голову, но тот уже объяснял, что расшифровывается такое сокращение как охренительно большая бомба. По конференц-залу пролетел смешок, однако Фансворт и Кинэн даже не улыбнулись. Они все еще переживали гибель Кена Уиттейкера.

– А по правде говоря, мы не знаем, что это было, – признался Трейверс. – Мы вызвали экологов из нашего Национального центра исследований. Для обнаружения и идентификации следов взрывчатки, которые у них почему-то называются осадками, они применяют быстродействующие системы – газовую хроматографию, например. Самое поразительное заключается в том, что в данном случае эти, как их... осадки вообще отсутствуют. Но поскольку предприятие производило боеприпасы, за пределами непосредственно электростанции этих осадков тьма-тьмущая.

– Но к взрыву они не имеют никакого отношения, так, что ли? – уточнил Кинэн, который пять лет назад стажировался в БАТО и считал себя знатоком в области научно-технической экспертизы.

– Так точно, сэр, – подтвердил Трейверс. – Груды обломков оборудования – насосов, труб, электропроводки, контрольной аппаратуры. Подчеркиваю, обломков. Единственное, что мы можем утверждать: взрыв был необыкновенно мощным и сопровождался колоссальным выделением тепловой энергии.

– Но без каких-либо поддающихся идентификации... осадков, – сокрушенно качая головой, констатировал Фансворт.

– Именно так, – согласился Трейверс. – Осмотр развалин на месте взрыва позволяет прийти к выводу, что здание из железобетона было подвергнуто полному и почти мгновенному разрушению в четырех направлениях сразу. Ударная волна смела вокруг него все, что встретила на своем пути. На подобное способно одно-единственное вещество. Газ.

Участники совещания закивали головами с понимающим видом.

– То есть вы хотите сказать, что наш взрыв произошел случайно? – подала голос из своего угла Дженет, и все присутствующие тут же с любопытством повернули к ней головы. – Вроде как метан или какой-то другой газ копился там еще с тех пор, когда завод работал, и когда охранник с сигаретой подошел к двери, произошел взрыв?

– Тютелька в тютельку, – одобрительно отозвался Трейверс. – Может, вы пока и не знаете, но именно так выглядит наше официальное заключение. Вообще-то первоначально мы обнародовали его, чтобы заткнуть глотку газетчикам. А оказалось, что мы действительно имеем дело со взрывом газа. Мы нашли трубопровод, соединяющий турбогенераторный зал с обширным подземным резервуаром, куда сливалась вода из системы охлаждения. Там целый букет химических осадков. И среди прочего, кстати, азотная кислота.

– Я лично побывала в этом резервуаре, – заметила Дженет, и многие из присутствующих обменялись с трудом скрываемыми ухмылками. – Но что-то не помню, чтобы там пахло азотной кислотой.

– А вы уверены, что смогли бы распознать ее по запаху, агент Картер?

– Абсолютно!

– Да? Значит, еще одна загадка... Впрочем, некоторые взрывоопасные газы вообще не имеют запаха. Бытовой газ, например. Поэтому производители даже вводят в него специальные добавки, чтобы можно было обнаружить утечку... Однако продолжим. Завод закрыт в течение уже длительного времени. Согласно документам охранной фирмы, ее сотрудники в ходе проверок объекта ни разу не заходили внутрь электростанции. Можно предположить, что в здании годами естественным путем накапливался метан, выделения которого в небольших количествах присутствуют в природе.

– Стихийное бедствие, что ли? Вы к этому клоните? – недовольно проговорил Фансворт.

– Выходит, так, сэр. Отсутствие следов синтетической взрывчатки, характер разрушений... Все указывает на взрыв газа.

– А это не мог быть водород? – продолжал допытываться Фансворт, бросив Дженет предостерегающий взгляд.

Трейверс на секунду задумался, он, конечно, слышал о том, что рассказала копам Линн Крейс.

– Нет, сэр. Не думаю, сэр. То есть теоретически подобная возможность вполне допустима, однако в природе водород в такой концентрации не встречается. В силу особенностей своего молекулярного строения этот газ имеет тенденцию скорее к рассеиванию, нежели к концентрации. Нет, сэр, по-моему, это все же был метан, проникавший в здание из подземного резервуара, в который, как мне сказали, в аварийных ситуациях сливали всевозможные химические вещества. И лишь одному Богу известно, сколько и какой гадости там сейчас плавает.

В зале воцарилось недоуменное молчание. До этого момента все предполагали, что имеют дело с простой и понятной бомбой, сделанной человеческими руками из самых обычных взрывчатых веществ. Фансворт тяжело поднялся из кресла.

– Ладно, версия принимается. Эти ребята в своем деле собаку съели, по взрывам лучше их специалистов нет. Сколько случаев вы расследовали за последние пять лет, мистер Трейверс?

– Шестьдесят две тысячи. С хвостиком. – По залу пролетел изумленный шумок, кто-то присвистнул.