– Иезус! Мария!

– Именем короля! – повторил Сальватор. – Женщина, я вас арестую!

Та, к которой Сальватор протянул руку, не касаясь ее, была, как видно, старая дева лет шестидесяти, безобразная на вид, в одной ночной сорочке.

Рядом с ней Броканта показалась бы Венерой Милосской.

Она истошно завопила; Бразилу, очевидно, ее крик подействовал на нервы, и он в ответ взвыл пронзительно-протяжно.

Сальватор пытался в темноте установить связь между безобразным созданием и каким-нибудь воспоминанием из собственной жизни.

– Осветите эту женщину, – попросил он генерала. – Мне кажется, я ее знаю.

Генерал направил луч фонаря прямо в отталкивающее лицо гувернантки.

– Так и есть, я не ошибся, – подтвердил Сальватор.

– О мой добрый господин! – взмолилась гувернантка. – Клянусь вам, я честная женщина.

– Лжешь! – вскричал Сальватор.

– Добрейший господин комиссар!.. – настаивала старуха.

– Лжешь! – снова перебил ее Сальватор. – Я скажу, кто ты:

ты мать Кубышки.

– Ах, сударь! – в ужасе вскричала старая карга.

– Ты повинна в том, что прелестное существо, угодившее по ошибке в отвратительное место и оказавшееся там вместе с твоей дочерью, – а уж она-то попала туда не зря, твоя доченька! – не вынесла твоих преследований, клеветы, бесчестья и бросилась в Сену!

– Господин комиссар! Я протестую…

– Вспомни Атенаис, – властно произнес Сальватор, – и не утомляй себя ложными клятвами!

Как помнят читатели, Атенаис – так звали дочь трубача Понруа, до того как Сальватор окрестил ее Фраголой. Если мы когда-нибудь доберемся до таинственных подробностей из жизни Сальватора, мы, по всей вероятности, узнаем о событии, на которое в настоящую минуту намекает мнимый комиссар полиции.

Старуха опустила голову словно под тяжестью сизифова камня.

– Теперь отвечай на мои вопросы! – продолжал Сальватор.

– Господин комиссар…

– Отвечай, или я кликну двух ребят, они живо спровадят тебя в Мадлонет.

– Спрашивайте, спрашивайте, господин комиссар!

– Как давно ты здесь живешь?

– С масленицы.

– Когда в замок прибыла девушка, похищенная господином де Вальженезом?

– В ночь с последнего вторника масленицы на первую среду поста.

– Позволял ли господин де Вальженез отлучаться девушке из замка?

– Никогда!

– Применял ли он насилие, препятствуя ее выходу отсюда?

– Он ей угрожал тем, что донесет на ее жениха по обвинению в похищении несовершеннолетней, за что того могли сослать на галеры.

– А как зовут этого молодого человека?

– Господин Жюстен Корби.

– Сколько тебе платил в месяц господин де Вальженез, чтобы ты следила за похищенной девушкой?

– Господин комиссар…

– Сколько он тебе платил? – повторил Сальватор еще более непререкаемым тоном.

– Пятьсот франков.

Сальватор огляделся и приметил небольшой секретер. Он открыл его и обнаружил бумагу, чернила, перья.

– Садись сюда, – приказал он женщине, – и пиши заявление, которое ты только что мне сделала.

– Я неграмотная, господин комиссар.

– Неграмотная?!

– Да, клянусь вам!

Сальватор достал из кармана бумажник, поискал какую-то бумагу, развернул ее и сунул старой колдунье под нос.

– Если ты не умеешь писать, кто же тогда написал вот это? – спросил он.

«Если не заплатишь мне пятьдесят франков нынче вечером, я скажу, где моя дочь с тобой познакомилась, и выгоню тебя из твоего магазина.

Мамаша Глуэт.

11 ноября 1824 года».

Старуха лишилась дара речи.

– Как ты сама убедилась, писать ты умеешь, – продолжал Сальватор. – Плохо, что верно – то верно, но достаточно для того, чтобы исполнить мое приказание. Итак, напиши заявление, которое ты только что мне сделала устно.

Сальватор заставил старуху сесть, вложил ей в руку перо и, пока генерал светил, продиктовал следующий документ, который она нацарапала отвратительным почерком со множеством ошибок, гарантировавших подлинность бумаги. Мы не станем повторять этих ошибок, полагая, что с наших читателей будет довольно познакомиться с содержанием документа.

«Я, нижеподписавшаяся Брабансон по прозвищу Глуэт, заявляю, что была принята на службу к господину Лоредану де Валъженезу начиная с последнего воскресенья масленицы, чтобы следить за девушкой по имени Мина, которую он похитил из Версальского пансиона. Заявляю также, что похищенная девушка прибыла в замок Виры в ночь с последнего вторника масленицы на первую среду поста. Она угрожала его сиятельству, что будет кричать, звать на помощь, убежит, но его сиятельство помешал ей сделать что-либо подобное, пригрозив тем, что у него есть средства отправить ее возлюбленного на галеры: он обвинит его в укрывательстве несовершеннолетней девочки. У него в кармане был чистый бланк на арест, который он ей и предъявил.