Сальватор его развернул, тщательно осмотрел, повертел так и сяк в руках, но ничего подозрительного не заметил.

Наконец он приложил его к стеклу.

На свету проступили невидимые до тех пор буквы.

– Видите? – спросил Сальватор.

– Что? – не понял аббат.

– Эту букву.

И он ткнул в бумагу пальцем.

– Буква «С»?

– Да, «С», понимаете?

– Нет.

– «С» – первая буква в слова «слежка».

– Ну и что?

– Это означает: «Именем французского короля я, господин Жакаль, доверенное лицо господина префекта полиции, приказываю всем французским агентам в интересах его величества, а также всем агентам иноземным в интересах своих правительств преследовать, не спускать глаз, останавливать во время пути и даже в случае необходимости задержать владельца настоящего паспорта». Словом, вы, друг мой, сами того не зная, находитесь под наблюдением полиции.

– Да мне-то что за дело?

– О, отнесемся к этому серьезно, брат мой! – предостерег Сальватор. – Судя по тому, как проходил процесс над вашим отцом, кое-кому не терпится от него избавиться, и я не хочу подчеркивать роль Фраголы, – с едва уловимой улыбкой заметил Сальватор, – но понадобились ее светские связи, чтобы добиться для вас аудиенции, в результате чего король предоставил вам двухмесячную отсрочку.

– Вы полагаете, король нарушит данное слово?

– Нет, но у вас в распоряжении всего два месяца.

– Этого времени более чем достаточно, чтобы побывать в Риме и вернуться назад.

– Если только вам не будут чинить препятствий и не арестуют вас в пути, если по прибытии вам не помешают в результате тысячи тайных интриг увидеться с тем, к кому вы отправляетесь.

– Я полагал, что любому монаху, совершившему странствие в четыреста лье и прибывшему в Рим босиком с посохом в руках, достаточно подойти к воротам Ватикана, и ему будет открыт доступ к тому, кто сам был когда-то простым монахом.

– Брат мой! Вы пока верите тому, в чем постепенно вам придется разочароваться… Человек, вступающий в жизнь, похож на дерево, с которого ветер сначала сдувает цветы, потом срывает листья, ломает ветки до тех пор, пока буря, пришедшая на смену ветру, не свалит однажды дерево… Брат мой! Они заинтересованы в смерти господина Сарранти и употребят все возможные средства, чтобы стало бесполезным обещание, которое вы выманили у короля.

– Выманил?! – изумился Доминик.

– С их точки зрения – выманили… А как еще они, по-вашему, объясняют тот факт, что ее светлость герцогиня Беррийская, любимица короля, муж которой погиб от руки фанатика, проявляет интерес к сыну другого революционера, тоже революционеру и тоже фанатику?

– Вы правы, – бледнея, прошептал Доминик. – Что же делать?

– Вот об этом мы и позаботимся.

– Каким образом?

– Паспорт этот мы сожжем: кроме вреда, он ничего нам не даст.

Сальватор разорвал бумагу и бросил обрывки в огонь.

Доминик почувствовал беспокойство.

– Что же теперь со мной будет? – молвил он.

– Прежде всего, брат мой, поверьте, что лучше путешествовать без паспорта, чем с таким, как у вас; однако без документов вы не останетесь.

– Кто же мне их даст?

– Я, – ответил Сальватор.

Открыв небольшой секретер, он отпер секретный ящичек и среди многочисленных бумаг нашел подписанный паспорт, в котором не хватало только имени владельца и описания примет.

Он заполнил пустые графы: имя – брат Доминик, описание – точь-в-точь аббат Сарранти.

– А виза? – заволновался Доминик.

– Выписана сардинской миссией на Турин для следования инкогнито, разумеется. Я предусмотрительно обзавелся этим паспортом, он вам пригодится.

– А после того, как я дойду до Турина?..

– В Турине вы скажете, что дела вынуждают вас отправиться в Рим, вам без всяких трудностей завизируют паспорт.

Монах схватил обе руки Сальватора и крепко их пожал.

– Брат! Друг! Как я отплачу за все, что вы для меня сделали?! – воскликнул он

– Как я вам уже юворил, брат мой, – улыбнулся Сальватор, – что бы я ни сделал, я навсегда останусь вашим должником.

Вернулась Фрагола. Она слышала последние слова.

– Подтверди нашему другу, что это так, дитя мое, – попросил Сальватор, подавая девушке руку.

– Он обязан вам жизнью, отец мой. Я обязана ему своим счастьем. Франция в той мере, в какой это по силам одному человеку, будет ему, возможно, обязана своим освобождением.

Как видите, долг огромный. Располагайте же нами!

Монах посмотрел на очаровательную девушку и ее.возлюбленного.

– Вы творите добро: будьте счастливы! – благословил аббат молодых людей.

Фрагола указала на сервированный стол.

Монах сел между Сальватором и его подругой, неторопливо прочел «Benedicite» 19 , которую те выслушали с невозмутимостью чистых душ, убежденных в том, что молитва доходит до Бога.