Можно было подумать, что рычанием он подзывает человека… В этой таинственной пещере и жил хозяин удивительного пса!

Всего в трех шагах от меня продолжалась обычная жизнь, я еще ощущал ее у себя за спиной, однако все происходившее поразило мое воображение и мне казалось, что достаточно было спуститься на эти пять ступеней – и я очутился в ином, непохожем на наш мире.

Человек, как и его пес, действительно выглядел необычно.

Он был черным с головы до ног, его голову венчала черная шляпа, и в темноте у него, как и у его собаки, тоже поблескивали лишь глаза да зубы. В руке он держал палку.

– Что вам угодно? – подходя ко мне, довольно грубо спросил он.

– Осмотреть дом, который продается, – отвечал я.

– В такой час? – заметил черный человек.

– Я понимаю, что причиняю вам беспокойство… но будьте уверены!..

И я с горделивым видом позвенел в кармане несколькими монетами, единственным своим богатством.

– В такое время не приходят осматривать дом, – процедил черный человек сквозь зубы и покачал головой.

– Вы же сами видите, что приходят, раз я здесь, – возразил я.

Очевидно, мой довод показался незнакомцу вполне убедительным.

– Будь по-вашему, – смирился он, – вы его увидите.

Он пошел в глубь своей пещеры. Признаться, я на мгновение замешкался, не зная, на что решиться, но все-таки отринул сомнения.

Я шагнул в темноту, и сейчас же черный человек уперся мне ладонью в грудь.

– Вход с улицы Анфер, а не отсюда, – сказал он.

– Но ведь парадный вход со стороны Восточной улицы, – заметил я.

– Возможно, – согласился странный господин, – но вы войдете не через парадную дверь.

У черного человека, как и у белого человека, могут быть причуды; я решил с уважением отнестись к фантазиям моего проводника.

Я сделал всего два-три шага и вновь очутился на улице.

Странный господин следовал за мной с посохом в руке, следом шел пес.

В свете фонарей глаза незнакомца зловеще блеснули.

Он хмуро приказал, указывая мне концом палки на улицу Валь-де-Грас:

– Сворачивайте направо.

Незнакомец подозвал пса, тот обнюхал меня с вызывавшей тревогу бесцеремонностью, словно лучший кусок моей плоти должен был непременно ему достаться, когда придет время; человек и собака в последний раз на меня посмотрели, пес отошел, потом и человек и собака пошли влево, я же свернул направо.

Подойдя к решетке, я остановился.

Сквозь прутья я проник взглядом в таинственные глубины сада, который мне наконец-то позволено осмотреть. Зрелище было странное, печальное и вместе с тем восхитительное, мрачноватое, конечно, но трогавшее до глубины души. Только что взошла луна и ярко сияла на небосводе, от чего верхушки деревьев были словно увенчаны коронами из опалов, жемчуга и брильянтов. Высокая блестящая трава казалась изумрудной, а светлячки, рассыпанные там и сям в лесной чаще, бросали на фиалки, мох и плющ голубоватые отблески. Каждое дуновение ветерка приносило с собой, будто из азиатского леса, тысячи неведомых ароматов, дополнявших очарование картины.

Какое, должно быть, блаженство для поэта, рвущегося из Парижа, в самом сердце города иметь возможность гулять днем и ночью в этом волшебном царстве!

Я был погружен в молчаливое созерцание, как вдруг между мной и соблазнительным садом встала тень.

Это был мой черный человек; он обошел дом и теперь очутился у ворот.

– По-прежнему хотите войти? – спросил он.

– Более чем когда-либо! – воскликнул я.

Он загремел задвижкой, снял железную планку, смотал цепь, гремя железом; это напоминало скрежет, с которым кованые тюремные ворота захлопываются за узником.

Однако это было не все. Когда черный человек проделал все эти операции, свидетельствовавшие о его глубоких познаниях в слесарном деле, когда он освободил дверь от всех баррикадировавших ее приспособлений, когда я уже решил, что она вот-вот распахнется, и в нетерпении ухватился обеими руками за прутья, выгнувшись, чтобы заставить ее поскорее повернуться в петлях, оказалось, что ворота не собираются отворяться, несмотря на усилия самого странного господина и лай собаки, невидимой в высокой траве.

Незнакомец сдался первым. Я же был готов упираться хоть до завтрашнего дня!

– Приходите в другой раз, – предложил он мне.

– Почему?

– Перед воротами целая гора земли, надо бы ее расчистить.

– Вот и расчистите!

– Не могу же я заниматься этим сейчас!

– Почему нет? Раз все равно рано или поздно придется делать эгу работу, то почему не сию минуту?

– Вы, стало быть, очень торопитесь?

– Завтра я отправляюсь на три месяца в путешествие.

– Тогда, если позволите, я схожу за заступом и лопатой.