Так прошло около часу, и вдруг до него долетел с улицы настоящий гвалт, звон бубенчиков.

Послышались усиленное хлопанье бича, грохот колес и топот нескольких лошадей. Кто-то остановился у дверей харчевни…

В то же время в дверь харчевни постучались, и какой-то незнакомый голос закричал:

— Эй! трактирщик, эй! отворяй живей.

При звуке этого голоса Леон услышал, как Тюркуаза с ужасом вскрикнула:

— Это он!

— Кто он? — подумал Леон, все еще стараясь преодолеть свое оцепенение.

В это самое время Роллан услышал, как хозяин харчевни, то есть Вантюр, отворил дверь и громко крикнул:

— Кто меня спрашивает?

— Тут почтовая станция?

— Тут, но у меня нет лошадей, — ответил Вантюр.

— Не видели ли вы кого-нибудь из проезжавших в карете? — продолжал голос.

— Как не видать… тут проехали даже две кареты… в первой ехал какой-то англичанин…

— А во второй?

— Дама со своим мужем. Тогда раздался голос:

— Это она!..

— Давно ли она проехала? — спросил опять приехавший.

— Да она еще не проехала.

— Как!

— Она остановилась здесь. Эта дама и ее муж спят там наверху.

Леон услышал тогда энергичную брань и крик ярости.

— А! — вскрикнул голос. — Это сам ад посылает их мне.

И почти вслед за этим на лестнице послышались торопливые шаги, дверь в комнату, где была Тюркуаза, отворилась с треском, и Роллан в то же мгновение услышал, как вскрикнула Тюркуаза.

Леон отдал бы половину своей жизни; чтобы иметь теперь возможность говорить и двигаться.

— А! так вы тут! — загремел голос… — Тут!., наконец-то я догнал вас…

— Пощадите! — вскрикнула Тюркуаза.

— Нет!., нет! и нет… я убью вас обоих.

— — Пощадите! Пощадите! — молила отчаянным голосом молодая женщина, которая, как казалось Леону, упала на колени… — Поль, простите меня! — Никогда!.. — ревел неизвестный голос.

— Пощадите, Поль, хоть его, — повторяла растерявшаяся Тюркуаза.

И Леон услышал, как она поднялась со стула и встала перед дверью комнаты, где он лежал.

— А… — проворчал тогда неизвестный голос, — так это тут лежит тот человек, для которого вы изменили мне и с которым бежали… Ну… так он будет убит.

И в эту минуту до слуха Леона Роллана долетел резкий звук взводимого пистолетного курка.

— Поль! Поль!.. — повторила Тюркуаза отчаянным голосом.

— Ради бога, не убивайте его… я сделаю все, что вы только потребуете от меня.

— А!

— Я буду повиноваться вам… буду вашей рабой… буду любить вас от всего сердца…

Сердце Леона ужасно билось… он делал страшные усилия, чтобы только порвать эти невидимые узы, связывавшие все его члены.

— А! Вы будете меня любить? — проговорил между тем резко и насмешливо неизвестный голос.

— Клянусь вам!

— Вы будете мне повиноваться?

— Да.

— Вы поедете со мной?

— Куда хотите.

Леон почувствовал, что сердце его разрывается, и подумал, что он умирает.

— Нет, нет! — проговорил еще раз неизвестный. — Я не верю больше вашим обещаниям. Вот посмотрите, как я убью его.

Незнакомец подбежал к алькову, где спал Леон Роллан. Тюркуаза снова вскрикнула, и между ней и им завязалась борьба.

Но он одолел ее и, бросив Тюркуазу на пол, вошел в альков.

Леон слышал и чувствовал, как на него направлялся пистолет.

— Смотрите… — проговорил опять неизвестный голос, — я сразу убью его и не заставлю нисколько страдать… я человек вполне гуманный…

Тюркуаза глухо простонала.

— Видите, я мечу в висок, — продолжал опять тот же голос.

Леон почувствовал, что он . умирает. Он подумал о своей жене, о ребенке, и, поручив душу богу, приготовился к смерти.

Но между тем выстрела все еще не раздавалось. Прошло около двух минут.

— Впрочем, — сказал вдруг незнакомец, — ведь не он, однако, виноват, а только вы… а так как вы сказали мне, что поедете за мной, и так как вы поклялись, что никогда больше не увидитесь с ним… , ,

— Никогда! — вскричала Тюркуаза.

— В таком случае я прощаю его… едем сейчас!..

И Леон, ожидавший каждое мгновение смерти, расслышал шаги удалявшегося человека, за которым последовала Тюркуаза.

Он ясно понял, что тот, кого она называла Полем, отнял у него навсегда Тюркуазу, и попробовал опять сделать несколько тщетных усилий.