Но в это время само провидение заступилось за несчастную мать и послало ей утешительницу и покровительницу в лице Баккара.

Баккара прочла это письмо и, поцеловав Вишню, сказала решительным тоном:

— Тюркуаза умрет от моей собственной руки!..

Она встала, как амазонка, приготовляющаяся к битве.

Теперь, прежде чем продолжать дальше, мы вернемся к сэру Артуру, когда он вышел от графа де Шато-Мальи.

Выйдя от графа, сэр Вильямс сел в карету и велел кучеру везти себя к своему другу виконту де Камбольху.

Ученик, по всей вероятности, ждал своего учителя и был дома.

— Черт возьми, дядя, — проговорил он при виде сэра Артура, — вы очень аккуратны.

— О, yes! — ответил англичанин, затворяя собственноручно за собой двери… — Ты видел Шерубена?

— Да.

— Ну, что?

— Она выслушала его признание.

— Ну?

— Ну, и ничего.

И Рокамболь рассказал подробно сцену, случившуюся накануне у Маласси.

— Вы видите, — добавил он, глубоко вздохнув, — мы ни на шаг не подвинулись вперед.

— Ты находишь?

— Да.

— Ты ошибаешься, пустейший человек. Рокамболь привскочил на своем месте.

— Друг мой, — проговорил сэр Вильямс, разваливаясь в своем кресле, — ты положительно обманываешь все мои лучшие надежды и ожидания.

— В чем это, дядя?

— Да хоть бы в том, что ты глуп.

— Очень вам благодарен за ваш комплимент.

— Мне сегодня некогда упрекать тебя, мой милый друг, а потому перейдем прямо к делу. В какой день Дай Натха приняла яд?

— Третьего дня.

— Так, он действует только на седьмой день, следовательно, у нас еще целых пять дней?

— Но, дядюшка, — проговорил Рокамболь, — Шерубен в две недели не мог ничего сделать с маркизой, что же он сделает в эти пять дней.

Сэр Вильямс только пожал плечами.

— Странно, — сказал он, — ты до сих пор смотришь на всех женщин, как будто все это одни лоретки.

— Я согласен, дядя, что я еще глуп, а вы — гениальный человек.

— Перейдем к другому, — перебил его сэр Вильямс.

— Позвольте, — возразил Рокамболь, — я хочу поговорить еще с вами о Шерубене.

— Что такое?

— Он видел Баккара.

— Когда?

— Вчера вечером… ее, кажется, невозможно склонить.

— Тем лучше! Она мне мешает.

Тогда Рокамболь рассказал про свидание Баккара с Шерубеном.

Сэр Вильямс слушал серьезно и задумчиво.

— Да, — прошептал он наконец, — мне бы очень хотелось узнать, что у нее на сердце.

— Шерубен будет это знать.

— Сомневаюсь.

— Это все, дядя.

Неутомимый гений зла приподнял голову.

— Нет, мне надо поговорить с тобой еще о Фернане и Леоне.

— Что мы сделаем, если Леон возьмет ребенка? — спросил Рокамболь.

Адская улыбка осветила на мгновение лицо сэра Вильямса.

— Я давно уже сердит на Вишню, — проговорил он, — и с удовольствием отдам ребенка в воспитательный дом.

— А отца?

— Это будет другое дело… я ведь тебе говорил уже давно, что мечтаю о небольшой трагикомедии между Леоном и Фернаном, Леон силен как черт, дать ему в руки нож — и он будет готов зарезать быка… Мне понравилась1 бы встреча между ними у Тюркуазы.

— Недурно!..

— Ночью, без огня, они оба, ослепленные ревностью, встретились бы в комнате женщины, которую оба любят до безумия… но, — вдруг резко прервал себя сэр Артур, — дело еще не в этом.

— Так в чем же?

— Тюркуаза поедет завтра утром.

— Да.

— Разве только Леон не явится к ней… тогда мы подстроим другую комбинацию.

— Куда же она едет?

— Сейчас узнаешь… ты будешь ее почтарем.

— Я?

— Ну конечно.

— Но Леон узнает меня.

— Нет… я тебе помогу переодеться и замаскировать хорошенько себя.

— Хорошо… куда я повезу голубков?

— Сейчас узнаешь, — ответил ему сэр Вильямс и принялся развивать перед ним план своих действий.

Когда Леон Роллан выбежал из дому, то он побежал прямо на набережную с той целью, чтобы броситься в воду. Но его удержал от этого ливрейный лакей Тюркуазы, следивший все время за его действиями.

— Вас ждут, — сказал он, удерживая Роллана за руку, — что вы делаете?

Лакей, не выпуская его руки из своей, шел с ним рядом. Леон не думал уже более о жене и забыл окончательно, что произошло сейчас у него дома. Во мраке его сердца и ума горела только одна блестящая звездочка — Тюркуаза.