– Это становится забавным...

"Чтоб ты сдох", - подумала Даша про себя, но вслух лишь сухо произнесла:

– Тогда приглашаю всех после завтрака в помещение ресторана. Надеюсь, нам разрешат его использовать для небольшой пресс-конференции.

Полетаев чуть приподнял брови. Вид у него был озадаченный.

– Послушайте, вам не надоело?

В горле, мешая говорить, стоял тяжелый ком.

– Сергей Павлович, если вы думаете, что я получаю от этого удовольствие...

Полетаев досадливо отмахнулся.

4

Через полчаса в прохладной полутьме каменной трапезной собралось так много народа, что Даша растерялась.

– Палыч, здесь посторонние, - беспомощно обратилась она к Полетаеву, разглядывая чужаков - гостей ранчо.

– Ну и что? Ты же не собираешься зачитывать секретный доклад по внутренней политике страны.

– А может, соберемся в другом месте?

– Где? За ворота нас не выпустят. На солнцепеке сидеть тяжело. И потом, если кто захочет, и туда придет. Мы же не можем запретить отдыхающим отдыхать. Раз уж у самих не получается...

– Рыжая, не тяни!
– поторопил ее Ример и заказал себе пива.

Гоша с Виктором Семеновичем, как два встревоженных стервятника, смотрели на нее не мигая.

– И правда, пора начинать.

Даша пожала плечами.

– Хорошо. Для начала я хочу принести извинения нашему чешско-американскому товарищу, мистеру Харрису за вчерашнее необоснованное подозрение.

Ян поклонился, раздались аплодисменты.

– В самом деле, я оказалась не права. Меня сбили с толку очевидность мотива и романтичность прочитанной истории. Тетрадь, кстати, опять украли.

Все переглянулись.

– Повторите.
– Полетаев непроизвольно поднялся со своего места.

– Да-да, вы не ослышались, украли.

– Врет!
– скрипнул Виктор Семенович.
– Это она специально так говорит, чтобы ее не отдавать.

– Стала бы я вас бояться!
– Даша презрительно скривила губы.
– Но я хотела говорить не об этом. Тетрадь мне больше не нужна, потому что теперь я точно знаю, кто убийца.

Стало так тихо, что даже официанты перестали протирать бокалы и замерли.

– А давайте все возьмемся за руки, - вдруг предложил Ример, - как на сеансах этого... как его... Ну, когда духов вызывают...

– Столоверчения?

– Точно. Во-первых, в тему, а во-вторых, никто не сможет удрать, после того как его обвинят.

– Николай, я вполне обойдусь без ваших комментариев, - холодно заметила Даша.
– К тому же хочу предупредить сразу: сбежать отсюда никому не удастся, ранчо охраняется.

Народ удивленно переглянулся:

– Это правда?

– Попробуйте - убедитесь сами.

– Ладно.
– Ример не унывал.
– Тогда будем держаться за стол, чтобы не упасть. Рыжая, валяй!

Даша не заставила себя уговаривать:

– Как я уже говорила, меня сбила очевидность мотива: наследство. Но я упустила из виду тот факт, что других претендентов на это наследство действительно нет. Что же остается?

– Пойти и повеситься, - тихо прошептал Ример.

Кто-то захихикал. Даша подняла тяжелый взгляд на вдовца:

– Вам еще представится такая возможность. Наверное, это лучше, чем пожизненное заключение сразу в трех странах. А если удастся доказать, что и жену свою вы убили, то вам и вовсе грозит электрический стул. В Америке с гуманизмом борются.

Ример покатился со смеху:

– Я знал это еще до того, как ты проснулась.

– Что?
– Даша изобразила презрение.

– Что следующим буду я. Слушайте.
– Вдовец отхлебнул большой глоток пива и вытер усы.
– Предлагаю пари: я признаюсь во всех убийствах, если только Рыжая объяснит, каким образом я убил свою жену. Если не ошибаюсь, все это время я находился в Москве. А Америка, она ведь не Западное Бирюлево, туда на такси не доедешь.

– Все очень просто: у тебя был сообщник.

– О! Как оригинально! И кто же он, этот таинственный подлец?

– Не он, а она.
– Даша понизила голос почти до шепота: - Тебе помогала любовница.

– И кто же она?

– Катерина!

Послышался шорох, потом стук. Все обернулись. Виктор Семенович опять лежал на полу.

Глава 46

1

Через пятнадцать минут все более или менее успокоились. Виктора Семеновича попрыскали водой и усадили в принесенное с улицы кресло, так как он категорически отказался покинуть помещение. Катю удалось привести в чувство коньяком. Римеру перевязали руку, которой он расколол кружку. Все остальные успокаивались сами, кто как мог: Гоша, узнавший, что его жена не только убийца, но и изменщица, заказал себе водки, Ян просто минеральной воды, но с большим количеством льда, а Полетаев выпил какую-то таблетку.