Олег молча выслушал генерала и по-военному четко ответил: «Есть». Он понимал, что возражать бесполезно. Но он понимал и другое — работать у Нигерийца больше не сможет.

Майор с содроганием вспомнил последнюю оргию ниггера с двумя русскими мальчишками десяти и двенадцати лет, доставленными из борделя чечена Вахи. По распоряжению гомика-босса Брюсов лично прислуживал ему, подавая то полотенце, то прохладительные напитки, то еще какую-нибудь херню, пока Нигериец засовывал русоголовым пацанам во все возможные места свой немыслимо темный, с различными пигментными оттенками, взбугренный фаллос.

И Олег Брюсов решил — все, точка. Наркобарона он просто-напросто ликвидирует и на этом закончит службу в ФСБ.

Сейчас Олег Брюсов рассуждал примерно так же, как в свое время его сослуживец по Афгану Сергей Северов (о чем сам Брюсов, конечно, не знал), решивший собственной рукой уничтожать преступников, раз до них нет никакого дела закону. И очень может быть, в этот момент в Питере рождался второй Ворон...

— Так как все же удалось вызволить меня? — подал голос заметно окосевший Нигериец.

— Благодаря подполковнику Трегубову. — Олег бросил короткий взгляд в зеркало заднего вида и заметил, как губы наркодельца расплылись в улыбке. — Я попросил его подменить «кокс» на борную кислоту.

Нигериец покивал головой:

— Ох, и хитрый ты, Брюс. Все-таки пронюхал о моих связях с Трегубовым.

— Я же бывший разведчик, босс. — Олег тоже изобразил на своем лице подобие улыбки. — Как видите, моя бывшая профессия пригодилась. Ведь если бы я не нажал на Трегубова, сам бы он ни хрена не сделал для вашего спасения.

Лерой опять кивнул головой и погрузился в наркотический кайф.

«Ну, вот и все, — устало подумал Олег. — Я узнал то, что надо».

Только для того чтобы добиться от Нигерийца подтверждения его особых отношений с Трегубовым, майор Брюсов и затеял эту небольшую операцию. Он приказал охране оставить его наедине с Лероем в «линкольне» и угостил шефа «коксом», смешанным со специальным психостимулятором, действующим аналогично популярной в ФСБ «сыворотке правды».

Сейчас Олег отвезет наркоторговца в его резиденцию и покинет ее навсегда.

А Карим Лерой умрет.

Брюсову, правда, не удалось достать какой-либо внесписочный препарат ФСБ, отправляющий клиента на тот свет с характерными признаками сердечного приступа и не оставляющий в организме покойника никаких следов. У Корнача такой препарат, понятно, не спросишь, — вот «сыворотку правды», пожалуйста, — а друзей в спецлаборатории местного УФСБ у Олега не было.

Но майор уже не боялся своей демаскировки — ему более не служить ни в «органах», ни у Лероя.

Поэтому, зная, где находится заветный ящичек Нигерийца с марихуаной и кокаином, бывший диверсант попросту заминировал его.

Теперь, когда ниггер полезет за наркотой — что абсолютно неизбежно, — его разорвет на столько частей, что их не склеишь даже для похорон подонка в открытом гробу.

Очередь была за подполковником Трегубовым...

— Надеюсь, мы смогли убедить вас, майор. — Гайтанов сдержанно улыбнулся, на секунду положил руку Ворону на плечо, но, взглянув в его глаза, тут же убрал. — Профессионалы должны держаться друг друга. А если уж совсем по-простому... — вздохнул, словно собираясь с силами, полковник. — Кончай ты херней заниматься, земляк. Я хочу предложить тебе с твоим парнем серьезную работу для настоящих мужиков, умеющих не только стрелять, драться, но и думать на три хода вперед! Ей-богу, понравился мне твой пацан.

— Ну, если мы уже перешли на «ты», — сдержанно поджал губы Корнач, — то я тоже скажу прямо, без обиняков. Мочить уродов нужно, но лучше это делать красиво, после предварительной подготовки по всем направлениям и обладая широкими агентурными данными. Это как в русской сказке про царя и сыновей — один прут сломать легко, а целый веник — невозможно. Соглашайтесь, майор, и... поедем. Для начала отметим по-мужски такое знаменательное событие — нашего полку прибыло! А заодно придумаем, как грозному Ворону теперь называться. Любопытное занятие, скажу я вам, придумывать себе имя-отчество! Чего только не бывает в жизни...

— По-моему, вы сильно торопитесь, я еще ничего не решил, — вдруг холодно, чеканя каждое слово, заявил Северов. На самом деле он все решил для себя уже давно — когда стал Вороном. И с той поры только еще более утвердился в правильности своего выбора. — У меня остался последний вопрос — я до сих пор свободен и могу прямо сейчас развернуться и уйти? Или периметр блокирован «масками», а ваш снайпер с прибором ночного видения вот уже полчаса держит меня на прицеле?.. Очень удобно для тихого исчезновения, свидетелей нет, к тому же далеко нести не придется... А официально меня уже почти три года не существует! Вот она, моя могила! — И Северов резко ткнул пальцем за спину, где осталась кованая черная ограда.