Судя по недобро сверкнувшим глазам и вздувшейся, запульсировавшей на виске Гайтанова вене, дерзкие слова Ворона заметно охладили его вспыхнувший было в отношении исхода переговоров осторожный оптимизм.

На несколько томительных секунд на Рябиновой аллее Южного кладбища повисла гнетущая пауза.

Только с основательно потемневшего неба, с тихим шелестом ложась на землю, растущие вдоль дорожки кусты и могильные камни, продолжал падать пушистый снег. Еще десять—пятнадцать минут, и вокруг опустится непроглядный мрак...

Генерал ФСБ наконец нарушил зловещую кладбищенскую тишину:

— Мы здесь не одни, это верно... Но если, выслушав наше предложение, вы хотите идти, вас никто останавливать не станет. — Корнач говорил хмуро, с заметным сожалением. — И я не собираюсь вас больше уговаривать, вы не девушка, а я, простите, не курсант. Только помните — тысячи отличных спецназовцев из «Грома», «Витязя», «Росича» и других боевых подразделений, не говоря уже о милицейских «черных масках», даже мечтать не могут о том, что однажды их примут, как равных, в самую закрытую от посторонних глаз и самую могущественную спецслужбу страны — ГРУ! А вам стоит лишь сказать слово...

— Кажется, майор уже решил. Он хочет снова стать вечным беглецом, — с вызовом вставил Гайтанов, с прищуром разглядывая Сергея.

— Ну, если так... не вижу смысла вас задерживать, — не дождавшись ответа на реплику коллеги, сухо поставил точку Корнач. — Однако, если передумаете, — он протянул Сергею карточку, — трое суток в вашем распоряжении. Потом — все, вопрос снимается. И гарантировать, что наша следующая встреча, если таковая случится, будет столь же неофициальной, как сегодняшняя, увы, не могу...

Постояв несколько секунд, Ворон, так никак и не прокомментировав последние слова спецов, развернулся и, не вынимая рук из карманов куртки, сквозь падающую с неба снежную пелену пружинистой походкой направился прочь от провожающих его взглядом офицеров.

Против снайпера Северов был бессилен, но, если генерал блефовал и ему не дадут спокойно сесть в машину и уехать, попытаются арестовать, он готов дорого продать свою жизнь.

Война — так война. Тот, кто тебя продал, уже не носит погон и не принадлежит к своим или чужим. Он — враг...

В этот момент, как будто восстав из могил, Сергея окружил отряд из восьми спецназовцев питерского УФСБ. Они были не в камуфляже и черных масках, как обычно, а в белых маскхалатах с капюшонами. В руках бойцы держали «АКСУ».

Северов мгновенно выхватил оба «стечкина» и бросил ненавидящий взгляд в сторону «парламентеров». Те уже успели занять безопасные позиции за двумя большими надгробиями.

— Бросай оружие, Северов! — раздался командный баритон генерала. — Пойдем к нам, в контору. Там обо всем спокойно, по-хорошему договоримся!

— Нет! Он пойдет со мной! — услышал Корнач за своей спиной срывающийся голос.

Генерал обернулся.

Увиденное ужаснуло его...

Ирина Сосновская любила Сергея Северова, и разница в возрасте и положении тут уже не имела никакого значения.

К этому суровому, сильному и удивительно притягательному мужчине неудержимо рвалась ее рано созревшая, жаждущая нежной и одновременно страстной ласки женская плоть. Рвалась ее еще не замусоренная отходами жизнедеятельности душа, постоянно находившаяся в окружении примитивных рвачей, льстецов и жуликов и потрясенная романтическим образом Ворона, в одиночку ведущего войну против всего преступного мира.

Правда, Ирина чувствовала прохладное к ней отношение объекта своего обожания... Ну ничего, она все равно добьется взаимности.

Единственная дочь стареющего отца, Ирина постепенно научилась вить из него веревки, и вскоре после бурной сцены в кабинете олигарха девушке удалось восстановить свой статус любимого дитяти.

В результате ссылка в Австралию была отменена, а в знак полного примирения Михаил Борисович подарил своей единственной наследнице уникальное для города на Неве авто — красную спортивную «феррари».

К великому недовольству гаишников, которые быстро разобрались, кто находится за рулем редкой иномарки, и не решались тормозить дочь миллиардера, Ирина вовсю гоняла по городу на запрещенной скорости, разбрызгивая грязь с неухоженных мостовых на другие автомобили и несчастных прохожих.

Каталась она не просто так — искала красный «субару».

Ирина решилась, доведя себя до естественного — в рамках чрезвычайного всплеска очень конкретных чувств и повышенного природного темперамента, — организовать прослушивание разговоров отца, поскольку тот непосредственно контактировал с генералом Корначом, а девушка уже давно знала, что именно этот фээсбэшник охотится за Сергеем Северовым. К тому же ее беспокоили слова отца, пусть и сказанные в запальчивости, что, если понадобится, — он сдаст Ворона не задумываясь.