– Значит, теперь вам сорок два?

– В этом роде.

– Хотелось бы мне познакомиться с этим вашим приятелем, который любит стихи.

– Если вы хотите выпить кофе, то это можно сделать прямо сейчас.

Последний раз застыв в дверном проеме, он выключил свет. Словно понадеявшись на то, что темная квартира в последний миг что-нибудь подскажет.

– Эй, что там происходит? – донеслось с нижней лестничной площадки.

Свистун закрыл дверь и следом за Мэри спустился по лестнице.

Пожилая женщина в халате, волосы которой были убраны под сетку, с явным подозрением уставилась на них обоих.

– Кто вы такие? – спросила она.

– Я пришел с родственником мистера Гоча, – ответил Свистун.

– А вы тоже родственница? – язвительно спросила женщина у Мэри.

– Нет, она со мной. А родственник мистера Гоча уже уехал.

Старик, который приехал с вами? Я его ви-дела. А как насчет мужчины в черном? Он что, тоже Родственник?

Что еще за мужчина в черном?

– Он прибыл на место первым.

– А как он выглядел?

– Ему, по-моему, лет тридцать. Черная рубашка, черные брюки. Черные волосы на пробор, сзади заплетенные в косичку красной резинкой или ленточкой.

– Вам бы на суде свидетельницей выступать.

Свистун поглядел на Мэри. Она вроде бы смутно вспомнила человека из закусочной, но тут старуха сказала:

– А я и выступала, причем не раз.

– Не знаю я никакого мужчину в черном, – сказал Свистун. – Я прибыл со стариком. Он попросил меня задержаться и все хорошенько осмотреть.

– Чего ради?

– Просто, чтобы проверить, все ли в порядке.

– В каком смысле?

– Сам не знаю.

– О чем вас ни спроси, ничего-то вы не знаете.

– Но вам не о чем беспокоиться, – сказал Свистун. – Просто объясните мне…

– А я и не беспокоюсь. Что я, по-вашему, беспокоюсь?

– … как найти управляющего.

– Это как раз я и буду. Иначе чего ради я бы тут разгуливала в халате. Как вас зовут?

– Свистун. То есть Уистлер. Моя фамилия Уист-лер. А это вот Мэри Бакет.

– Свистун и Бакет! Нарочно не придумаешь. Но вы-то это как раз придумали.

– Мы вас не обманываем, – сказала Мэри.
– Миссис…?

– Прагер.

– Вы уже слышали, миссис Прагер, что мистер Гоч сегодня умер? – спросила Мэри.

Миссис Прагер старалась казаться суровой женщиной и все же на глаза ей навернулись слезы.

– Бедняга, – вздохнула она. – Что ж, ничего удивительного.

– А почему?

– Он был наркоманом и вытворял черт знает что со своим телом. У него были нехорошие друзья и он торговал собой на панели. Искал земного рая, а превратил собственную жизнь в настоящий ад… Ну, а вы-то кто такие?

– Я главная сиделка лос-анджелесского хосписа, миссис Прагер, – ответила Мэри.

– Там он и умер?

– А вы что, не обратили внимания на то, что он в последнее время не жил дома? – спросил Свистун.

– Жильцы приходят и уходят. Платят деньги за то, чтобы обзавестись крышей над головой. А вмешательства в свою жизнь они не терпят. Но, конечно, я знала, что он болен. Только не знала, куда именно его положили. Лос-анджелесский хо… Ну ладно, неважно. Последняя станция метро. – Она поглядела на Свистуна. – А вы доктор?

– Нет, я частный детектив.

– Ищейка? Что-то не похожи вы на ищейку.

– А вы часто с ними сталкиваетесь?

– Ну, телевизор-то я смотрю.

Кино и телевидение превратили каждого из нас в эксперта относительно того, как должен выглядеть представитель любой профессии, подумал Свистун.

– Не скажете ли вы нам, миссис Прагер, где Мистер Гоч держал машину? – спросил Свистун.

– Какую такую машину? Кении не мог позволить себе машину. Все, что он зарабатывал, он закачивал себе в вену или втягивал в ноздри. Или покупал всякие амулеты, талисманы и тому подобную чепуховину.

– Амулеты и талисманы?

– Фетиши, "кошачий глаз", всякие веревочки, колокольчики.

– А откуда вы это знаете?

– Он ими передо мной похвалялся. Ерунда, самая настоящая ерунда.

– А вы в таких делах разбираетесь?

– На цыганских картах гадать умею. И еще кое-что.

– А вы когда-нибудь пытались предсказать Кении его будущее?

– А для этого и гадать было нечего. Будущее Кении было написано у него на лице.

– Что ж, спокойной ночи, миссис Прагер, – сказал Свистун. – Надеюсь, больше вас сегодня никто не побеспокоит.