— Как вы думаете, госпожа? — вновь повторил Аброгастес, обращаясь к Гуте. — Годятся ли эти женщины для роли рабынь?

Он указал на группу служанок и приближенных принцессы.

— Очевидно, да, господин, — произнесла Гута.

— Вы правы, — кивнул Аброгастес.

— Сразу видно, что они рабыни.

— Погрузите их в катера и отвезите на корабли, — распорядился Аброгастес.

— Отлично, господин, — подхватила Гута. Плачущих женщин подняли на ноги и вытолкали из шатра.

Гута смеялась.

В шатре не было рабынь. Все они, вместе с тремя рабынями-блондинками, уже были загнаны на четвереньках в катера и увезены на орбиту, к крейсерам и грузовым кораблям. К этому времени всех их уже освободили от цепей, раздели и разогнали по маленьким, прочно запертым клеткам.

— Приведите сюда вон того!

Вперед вытолкнули писца со связанными за спиной руками.

— Ты ортунг? — спросил Аброгастес.

— Нет, господин.

— Телнарианец?

— Нет.

— Ты умеешь читать и писать?

— Да, господин.

— Ортог платил тебе?

— Да, господин.

— И ты хорошо служил ему?

— Я делал все, чтобы служить как можно лучше, — ответил писец.

— Что ты думаешь о вероломном принце Дризриакском? — спросил Аброгастес.

— Что я думаю? — удивленно переспросил писец.

— Ты ненавидел его и служил ему только из страха или втайне осуждал его за предательство?

— Простите, господин, — сказал писец, — но я не могу дать такой ответ, какого вы ждете.

— Ты получил от Ортога кольцо?

— Таким, как я, не дарят колец, господин.

— Ты его друг?

— Мое положение не позволяет мне надеяться на дружбу с Ортогом.

— Но ты же хорошо служил ему?

— Я всегда стремился к этому, господин, — сказал писец.

— Освободите его, — потребовал Аброгастес. Изумленного писца развязали.

— Если ты служил ортунгам, — сказал Аброгастес, — то будешь служить и дризриакам.

— Да, господин.

Аброгастес повернулся к Ортогу.

— Я хотел бы помириться с отцом, — произнес тот.

Аброгастес подозвал его оруженосца.

— Ты оруженосец Ортога, принца Дризриакского?

— Да, Ортога, принца Дризриакского и короля ортунгов! — выкрикнул оруженосец.

Толпа ахнула.

— Каков долг оруженосца? — спросил Аброгастес.

— Ценить жизнь своего господина превыше собственной.

— Да, оруженосец должен умереть прежде, чем его господин, — уточнил Аброгастес.

— Да, господин.

— На плаху его.

— Стойте! — закричал воин.

Аброгастес поднял руку.

— Пусть его казнят топором или другим оружием!

— Господин! — внезапно закричал Хендрикс, торопливо и сердито, окруженный воинами-дризриаками. — Одумайтесь! Явите своему сыну милосердие! Это не его вина — он всего лишь допустил слабость. Если кто и виновен в этом, так только проклятая Гута, жрица тимбри!

— Нет! — тревожно воскликнула Гута.

— Ваш сын попал под ее губительное влияние, — продолжал Хендрикс. — Это ее пророчества и предсказания, хитрости и уловки сбили с толку Ортога. Это она ввела его в заблуждение!

— Нет, — покачал головой Ортог. — Я бы в любом случае порвал с дризриаками.

— Разве вы не любили его в детстве, господин? — воскликнул Гундлихт, стоящий рядом с Хендриксом.

— Я — король дризриаков, — возразил Аброгастес.

— А если бы вы не были королем? — настаивал Гундлихт.

— Но он все равно пропал, — отрезал Аброгастес.

— В этом виновата Гута, вот кто! — воскликнул Хендрикс.

— Она распалила его тщеславие и одурманила его, — сказал Гундлихт.

— Это правда, госпожа Гута? — спросил Аброгастес.

— Разумеется, нет, господин! — с достоинством отозвалась Гута. — Я жрица народа тимбри, смиренная и покорная слуга десяти тысяч богов тимбри. Я и мои сестры, поклявшиеся отдать всю жизнь служению богам — священные девы. Нам нет дела до мирской суеты, нам не нужны деньги и вещи!