– Фоторобот не готов, – сказал я. – Нет данных для его составления. Фрязина придется отправить на Украину, чтобы повторно допросить этих ребят… Знаешь, о ком речь?

– Они же собирались приехать снова, – сказал он.

Понятно. Опять нет денег на зарубежные командировки. Добро бы в Италию или во Францию. А говорил, что не пожалеет никаких средств.

– Значит, будем сидеть и ждать, когда они объявятся, – сказал я.

– Значит, будем ждать, – подтвердил он. – У нас в следственной части уже исчерпаны все средства на командировочные расходы.

– Значит, будем топтаться на месте, – сказал я. – Ты понимаешь хоть, о чем говоришь? Без элементарных расходов на необходимые поездки наше следствие не продвинется ни на шаг.

В ответ он что-то пробурчал, потом довольно внятно произнес:

– Пусть едет. А отставным вице-премьером я бы на твоем месте поинтересовался. Может, увидишь какую-то связь между отставкой шефа и убийством подчиненного. У меня все.

– У меня – тоже. – Я положил трубку, чувствуя себя не в своей тарелке. Что-то забыл его спросить… Ладно, надо бы действительно почитать про отставного вице-премьера. Вспомнил: Костя комплексует от своей неустанной борьбы с курением. Сколько уже прошло времени, как он бросил? Много. Я бы не выдержал. Я бы не решился, глядя на его страдания.

И потому сразу после разговора закурил из пачки «Мальборо», что оставил мне в качестве трофея позорно бежавший Грязнов.

С сигаретой в руке я приоткрыл дверь. Секретарша нашей следственной части Лара Колесникова сидела возле своего компьютера и что-то там выстукивала на клавиатуре.

Наверняка что-то очень личное, поскольку никакого задания я ей на сегодня еще не давал.

Лару я оберегал. Мало ли. Вдруг Ирина возьмет и потребует развода? Скажем, из-за той же Лары, про которую ей уже доложили, будто мы с ней задерживаемся на работе или отдыхаем в ночном клубе, где я был всего-то один раз.

Так вот, если Ирина потребует развода, Лара окажется под рукой. И это меня утешит. Коробит, конечно, от мысли, что использую прелестную девушку в качестве подмены, на подхвате… Словом, как коленчатый вал машины про запас, на случай, если штатный выйдет из строя. Коробит, но всегда в запасе есть неоспоримое соображение, что все мужики одинаковы. Козлы, если быть честным. И все дело здесь в концентрации гормонов в крови. Если концентрация низкая, значит, мужчина порядочный. Чуть повыше – и он уже подумывает, как бы завалить товарища по работе в койку…

– Ты выписываешь «Московский комсомолец»? – спросил я.

– Не мешай, – сказала она. После того как я выпил с ней на брудершафт в одной компании, она позволяет себе при всех обращаться ко мне на «ты». Как бы демонстрируя власть надо мной. Но себе я не могу это позволить. Особенно при подчиненных. Где же тогда субординация? Так я никогда не стану генеральным прокурором. О чем, кстати, она мечтает.

– Я, кажется, задавал вопрос, – сказал я построже. – Чем ты там занята? Мне нужен «Московский комсомолец» за последнюю неделю.

– Я высчитываю по гороскопу, когда у меня родится от тебя мальчик, – сказала она. – Можешь потерпеть минуту?

– Какой еще мальчик? – похолодел я.

– Успокойся. Гипотетический мальчик, – сказала она. – Как все должно совпадать по времени, чтобы сложилось наилучшим образом, понимаешь? Так вот, зачатие должно произойти уже через два месяца. Уточняю, какого числа… Так что готовься.

Я немного успокоился. За два месяца может произойти много такого, что выбьет эту параноидальную идею из ее прелестной головки.

Иметь ребенка от обожаемого шефа. Я слышал, что сегодня это писк моды. Секретарши и референтки просто тащатся. Но не думал, что это поветрие настигнет Генпрокуратуру России. Придется быть начеку. Не позволять себе ничего лишнего. Тем более что с Ириной Генриховной расставаться пока не собираюсь. И хотя привычки в наших с ней отношениях стало больше, чем любви, такой союз я считаю весьма прочным и непробиваемым.

– Мне нужен не мальчик, а подшивка «Московского комсомольца», – повторил я. – И немедля!

– Какой же ты зануда. – Она стала приподниматься из кресла, прекрасно зная, как мне нравится, до пересыхания в горле, наблюдать за ее томными, неспешными движениями.

– Что, ничего не получается? – спросила она. – Все выясняешь с Грязновым, кто из вас доктор Ватсон, а кто Шерлок Холмс?

– Мы чередуемся, – зло сказал я. – Сегодня доктором был он. И вообще, это не твоего ума дело.

– За кого ты меня здесь держишь, граф Турецкий? – Ее глаза медленно белели, что указывало на прогрессирующую стервозность. – Я тебе – кто? Девочка на побегушках? Запасной аэродром, на который ты совершаешь посадку всякий раз, когда твоя супруга отворачивается к стенке, ссылаясь на переутомление?