Я молчал.

— Ты отлично справился, Леша! Мы… да и вы сами уничтожили последний отряд наших противников. Теперь им просто нечем и некем с нами воевать. Дальше уже дело умелой интриги в аппаратных верхах. Впрочем, тебя это уже не касается. А впрочем…

Я молчал.

— Ты, Леша, можешь пригодиться нам для еще одного деликатного дела. В бою ты себя уже показал. Твоя кандидатура полностью пригодна для последней операции в нашем деле.

Я молчал.

— Итак, предлагаю тебе жизнь и жизнь твоих друзей в обмен на поездку с нами.

— Мне… надо посоветоваться, — наконец нарушил я обет молчания.

— Э, нет! Принимай решение сам.

— Но что подумают они, — я кивнул в сторону далеких Шархеля и Сашки Колчина, — если я с вами сейчас уйду?

— Настоящие друзья не изменят мнения о тебе. Придурки назовут предателем. Но твои друзья, настоящие друзья, — они ведь не придурки?

— И даже попрощаться нельзя?

— Считай, уже попрощался.

— Х-х… Х-хорошо. Согласен.

— Тогда махни им рукой. Пусть не прячутся, пусть спокойно уходят.

Я повернулся к своим. Отчаянно замахал руками, показывая им, чтобы они уходили.

— Леша! — донесся голос.

— Уходите! — заорал я. — Все будет нормально!

— Ты куда?!

— Все нормально! — вопил я.

— Хватит. Твои друзья не настолько тупые, чтобы им по десять раз все объяснять! — Профессор подтолкнул меня в спину. — Пошли, пошли. Василий очень тебе обрадуется, вот увидишь!

Весь путь от Душанбе до Москвы ни я, ни профессор, ни Василий не проронили ни слова. Мы держались так, словно и не были никогда знакомы.

Уже на подъезде к Москве, в машине, Вяземский с заднего сиденья наклонился вперед и сказал:

— Теперь, Леша, я могу рассказать тебе немного о последнем деле.

Василий за рулем, казалось, ничем, кроме дороги, не интересовался.

— У тебя ведь при себе фотокарточка Анатоля?

Блин! Он, конечно, специалист по чему-то там поведенческому, но всему есть предел! Сердце мое отстучало барабанную дробь.

— Давай-давай, — поторопил профессор.

Я полез во внутренний карман и вытащил фотографию.

— Ната ведь просила тебя перевести деньги с ее счета опекунам Анатоля. Я прав?

Мне оставалось только кивнуть, чтобы не задавать еще один идиотский вопрос о потрясающей осведомленности профессора.

— Теперь переверни карточку и прочти адрес, где живет ее сын.

Я перевернул карточку, вчитался во французские слова и застыл. Анатоль жил в Москве. Когда Ната передавала мне фотографию, я лишь мельком взглянул на адрес, на номера банковских счетов. От моих глаз ускользнуло почему-то такое явственное слово Moscou. Как же так! Я потер лоб. Вот придурок! Где были мои глаза? Анатоль живет в Москве!

— Невнимательность, Леша, губит не только мышей. Эта карточка была у тебя все это время, и ты ни разу не поинтересовался ребенком Наты.

Да! Я действительно не смотрел на карточку все это время! Ну и что с того?! Я хотел помочь Анатолю после того, как разберусь с профессором и попаду в Москву.

— Так вот, Леша. Нам надо забрать деньги, которые ты собирался перевести Анатолю. А потом… шлепнуть ребенка и его опекунов. Всего делов!

— З-з… зачем…

— Зачем нам деньги ребенка? Это не его деньги. Это деньги нашего государства. Твоя Ната, как и все эти долбаные разведчики, получили деньги от нашего государства. Она не имеет права отдавать их своему сыну.

— З-з… зачем убивать?!

— Нет человека — нет проблемы, — нравоучительно изрек профессор известную банальность.

— Он же ребенок!

— Дети растут… — пожал он плечами.

— Профессор! Да вы параноик!

— Я шизофреник, — хихикнул профессор. — Шучу.

— А я не шучу! Не трогайте ребенка!

— Это не твоя война, Леша. И не твое дело.

Машина подъехала к дому профессора. Василий открыл багажник, достал оттуда пакеты с продуктами и ушел в подъезд.

— Не кипятись, Леша, — сказал профессор. — Сейчас поднимемся ко мне, все обсудим. Выпьем, закусим…

Он холодно сверлил меня взглядом.

Сбежать? Вот сейчас! Ну? И куда? В милицию? Ага! Моя милиция меня стережет, никогда не было так хорошо! Или вот еще вариант — ГРУ. Бр-р!.. Нет, остается только одно — быть рядом с профессором и постараться ему помешать. Проще говоря, убить.

— А я согласен, профессор! Давно не пил хорошей водки!

— Вот и чудно. Люблю благоразумных людей.

Мы поднялись в квартиру.

Василий уже накрыл стол на кухне и разлил водку.

— Ну, приступим! — потер руки профессор и указал мне на стул. — Во-первых, за встречу! — произнес он тост.