— К бою! К бою! — летала над развалинами команда Миши.

— Сейчас они нас загонять начнут! — выдохнул Шархель.

Мы остановились. Дышали тяжело. Автоматы казались отлитыми из свинца. Шархель свалил рюкзак, прихваченный им у спецназовцев, на землю. Стал доставать оттуда снаряженные магазины.

— Держите! У нас мало времени! У нас его нет! Пойдете еще дальше, я перпендикулярно к вам. Постараюсь зайти им во фланг, когда они начнут прочесывание.

То, что снаружи казалось развалинами кишлака, изнутри выглядело как лабиринт. Обрушенные стены и крыши, полузасыпанные улицы, сарайчики, хибарки и дворики. Все это соединялось, расходилось, закручивалось серпантином, падало и вздымалось, а потом снова расходилось во все стороны и под немыслимыми углами.

Я пробежал несколько десятков метров по глинобитному проходу, виляя между торчащими камнями и брусками дерева. В полной уверенности, что Колчин следует за мной. Потом свернул пару раз вправо и пару раз влево. Прополз в дыру, оставленную каким-нибудь упитанным кроликом, и привалился к стене. Отдышаться! Колчина рядом не оказалось. Я осторожно выглянул. Посмотрел по сторонам, и тут меня огорошило: заблудился! Над кишлаком нависла тишина. Страх заползал через дыру в стене и хватал липкими лапками за горло. Где Колчин? Убежал в другую сторону? Ну и как его теперь искать? А где Шархель? И вообще! Куда теперь?! И чего ждать?!

Я потянул затвор автомата и убедился, что патрон в патроннике. Поставил предохранитель на автоматическую стрельбу. Вытащил гранату и загнал ее в подствольник.

Я вылез из сарайчика и, осторожно ступая, двинулся вдоль глинобитной стены. Через несколько метров она делала поворот на девяносто градусов. Я присел и почти от самой земли выглянул за угол.

Никого. Слева стена. Справа стена. Через десять метров коридор перекрывает земляная насыпь. Что за ним, придется проверять. Я проскочил эти десять метров и плюхнулся у насыпи. Медленно пополз наверх. Возле самой вершины подался вправо, к самой стене. В этом месте куча песка и щебня покато уходила вниз, и я мог, не высовываясь из-за гребня, посмотреть, что там дальше.

Дальше — проблема в виде Т-образного тупика. Верхняя планка этого самого «Т» состояла из стены полуразрушенной хижины и темного дверного проема.

Тишина над кишлаком загустела настолько, что я мог слышать, как сыплются из-под моей руки песчинки. Я продвинул автомат вперед. О своем тыле я почему-то совершенно не позаботился. Казалось, что вся опасность сосредоточилась впереди. Я сопел носом и ждал. Не знаю, сколько прошло времени, но я никак не решался двинуться вперед. Темный дверной проем перед глазами просто завораживал. Я смотрел в темноту и чего-то ждал. По спине пошли мурашки. Выступил холодный пот. Я лежал, боясь пошевелиться.

Да в чем дело?! Это же просто темный дверной проем! Надо пройти перекресток и куда-нибудь свернуть. Потом найти нору покрепче и засесть там. Нельзя же так долго сидеть на одном месте. Они же не спят. Наверняка шарятся где-то рядом… Все так. Но я не двигался и не мог оторвать глаз от этого треклятого дверного провала. Пошевелись я сейчас — и меня тут же разорвет.

Я смотрел-смотрел-смотрел-смотрел…

И тут…

Темнота расступилась, выпустив из себя вооруженного человека.

Я чуть не заорал.

Это был спецназовец из отряда Миши и Жени. Стоя на пороге, он водил носом, словно принюхиваясь. Сделал шаг и снова замер.

Я смотрел на него не отрываясь. Мои пальцы нащупали спусковой крючок подствольного гранатомета.

Человек сделал еще один шаг и поднял автомат. Ствол, как стрелка компаса, указал на меня.

Я нажал спуск. Ударила в руку отдача. Граната угодила спецназовцу в грудь. Разворотила, вбросив обратно в темноту дверного проема.

Мать честная! Мать честная! Мать честная!

Я вскочил. Ноги сами вынесли меня на гребень насыпи. Одним прыжком я оказался на глинобитной стене. Упал и замер. Унимал свою разгоряченную дыхалку и краем глаза сканировал пространство слева и справа.

В ширину стенка не превышала семидесяти сантиметров. Я перевернулся на живот и осторожно глянул вниз. На темный проем двери, на углы перекрестка. Там по-прежнему стойко держалась тишина. Темнота тоже молчала.

Я пополз по стене навстречу перекрестку. Сначала вытягивал руку — насколько хватало возможности. Упирался пальцами, потом тянул вперед руку с автоматом. Потом упирался носками и, чуть приподнимаясь, толкал свое тело вперед. Ползти так тяжело и до муторного долго. Но получается намного тише, чем елозить коленками и вилять задницей, как прописано в военных уставах.

Совсем чуть не доползая до края стены, я снова перевернулся на спину, положил автомат на живот, достал еще гранату, загнал ее в ствол. Снова перевернулся и прополз еще чуть. Снизу раздался шорох. Быстро же нашли!

Я снова перевернулся на спину. Положил автомат на грудь стволом к голове. Нет, стреляться не собирался. Просто так удобнее соскакивать со стены.

Внизу снова плавала тишина. У них, по сути, три пути. Либо вернутся, либо пройдут дальше по улочке. Третий путь — полезут на насыпь. Вот оттуда они меня и увидят. Я положил автомат стволом вниз и чуть приподнял голову. Как раз вовремя!