Япона мать! Трофимов не эфэсбэшник! Догадка пронзила, словно копьем, и я опять откинулся на подушки.

Оттого, что я такой умный, легче не стало. Тут же явился новый вопрос: а кто тогда Трофимов? Какую организацию он представляет? Может, он из тех самых «Блуждающих огней»? Сразу вспомнились последние недоразумения и обвинения, которые посыпались на мою голову со стороны якобы компетентных органов.

Когда это началось?

Когда я сказал Вике, что собираюсь расследовать это дело.

Уж не стоят ли в моей квартире жучки? А если стоят, то чьи? И вообще! Откуда редактор Павлов знает, что ему звонят из ФСБ? Он же не видит их по телефону. Можно назваться кем угодно. Мне вдруг представились расплывчатые очертания какого-то огромного заговора, внутри которого шевелятся опасные тени.

Сколько я ни ворочался в ту ночь, сколько ни бился головой о подушку, чтобы вытрясти новые умные мысли и разгадки, ничего дельного не получалось. Моя соображалка уснула раньше меня. Я же задремал только под утро.

Я был безумно рад увидеть Колчина в редакции.

— Сашка! У меня тут полный звездец намечается!

Он опасливо отстранился:

— Ты что, опять куда-то влез?

Я рассказал ему о своих предположениях. О ночном звонке Трофимова.

— Твоя встреча через час, — сказал он, и дорогущий репетитор заиграл у него под пальцами одиннадцать утра. — Могу тебе помочь.

Я просиял.

— Кстати, я расшифровал все-таки надписи на медальоне.

— Наконец-то!

— Это про какого-то Мухаммада.

Честно говоря, я ожидал большего от Сашкиных изысканий.

— И что все? Мне это ничего не говорит.

— Может, просто украшение какое? — предположил Колчин. — Мало ли таджики таких штучек носят? Цивилизация-то древняя. Нашел, нацепил.

— Ну, да… Впрочем, медальон меня сейчас не сильно волнует.

Колчин помолчал, что-то обмозговывая. Потом медленно произнес:

— Я еще вот что хотел предложить. Надо рассказать обо всем Павлову.

— А это зачем?

— Ну, во-первых, он наш начальник. Во-вторых, лучше, если кроме меня и тебя о твоей встрече будет знать хотя бы еще один человек. Мало ли что может случиться? Вдруг они нас переиграют?

Это его «переиграют» рикошетом вызвало у меня в голове слово «перестреляют».

— Да, ты прав, — согласился я.

— Павлов хоть будет знать, где мы и куда пошли.

— Только, Саш, давай ты ему сам обо всем расскажешь? Мне что-то не хочется снова выслушивать лекции о достойном поведении. А тебя он воспримет спокойно.

— Хорошо…

* * *

Ровно через пятнадцать минут мы уже были на Лубянской площади. Примерно полчаса отнял у нас осмотр позиций. Наш план сверкал простотой. Сашка присматривает за подъездом где-нибудь в сторонке. Он предложил позицию возле Лубянского камня, то есть у памятника жертвам политических репрессий. Здесь небольшой сквер, и можно, не привлекая внимания, посидеть на скамеечке, разглядывая подъезд 1А, который выходит на площадь. Условились, что я пойду на встречу от метро «Кузнецкий мост». Поднимусь к площади и встану возле подъезда. Люди Трофимова запросто могли взять меня под наблюдение уже на выходе из метро. Поэтому надо быть начеку. Чтобы не случилось по пути какой-нибудь неприятности.

Я медленно шел от Кузнецкого, соизмеряя время так, чтобы минута в минуту оказаться у подъезда на Лубянке. По пути внимательно вглядывался в прохожих. Ничего подозрительного.

Выйдя на угол Детского мира, я пересек дорогу и уже хотел двинуться к зданию ФСБ, как двери подъезда хлопнули и оттуда выскочил Трофимов. Я замер.

От площади к подъезду подлетели две черные «Волги». Крякнули дверцы, резво выскочили четверо в гражданском. Они выхватили пистолеты и кинулись на Трофимова.

Сергей Николаевич на ходу распахнул старомодный плащ. В руках у него оказался маленький автомат какой-то заграничной марки. Я видел такие только в кино.

Четверо из «Волги», припав на колено, стали целиться.

В руках Трофимова глухо зарокотало.

Двое в штатском упали замертво. Еще двое попытались укрыться от огня и поменять позиции, но Трофимов ловко и метко выдал две короткие очереди вдогонку. Пули вспороли пиджаки в клочья, и несчастных швырнуло на асфальт.

Вся перестрелка не заняла и трех секунд. Обе «Волги» попытались задним ходом уйти с поля боя. Но в руках Трофимова снова глухо рыкнула автоматная очередь, лобовые стекла тотчас покрылись лучистой паутиной, и машины замерли.