— Да плевать мне на Анабел! — Люк толкнул Лизетт на кровать и накрыл своим телом. — Не Анабел мне нужна! Не к Анабел я летел сюда за тысячу миль! Я спешил к тебе, и теперь ты не уйдешь от меня!

— Нет, Люк, прошу тебя! — закричала Лизетт, когда он, закинув ей руки за голову, стал расстегивать блузку. Покусывая розовый сосок, Люк с силой раздвинул ноги Лизетт. — Ради Бога, прекрати! — взмолилась она, беспомощно извиваясь под ним. — Я не люблю тебя, Люк!

Люк вскинул голову: на его темном, худощавом лице появилось хищное выражение.

— А мне плевать! — Он задрал юбку, рывком разорвал трусики и, зажав рот Лизетт ладонью, грубо вошел в нее.

Грег остановил «кадиллак» за деревьями. Кровь стучала в его висках. Увидев, как в коттедж вошел Люк, он понял, что способен убить человека не только в бою. Захлопнув дверцу машины, Грег сжал кулаки и решительно направился к коттеджу.

Гостиная была совсем не такой, какой он помнил ее. Бернбах украшал стены рекламными плакатами процветающих компаний, но теперь плакаты исчезли. Их место заняли картины современных художников, а стильную мебель сменили красная кожаная софа и кресла с высокими подлокотниками. На кофейном столике лежала открытая книга. Грег взял ее: «Тереза Ракен» на французском. На полках тоже стояли французские книги, на этажерке лежал экземпляр журнала «Монд». Грег посмотрел на дату: вышел в прошлом месяце. Оглядевшись, он увидел фотографию Анри и Элоизы, фотографию замка в Вальми. Коттедж явно не был местом случайных встреч. Это постоянное убежище Лизетт посещала часто и давно. А он-то думал, что встречи Лизетт и Люка ограничиваются только совместными обедами! Значит, она собиралась признаться не в том, что Люк по-прежнему любит ее, а в супружеской измене…

Сверху донесся скрип кровати, а затем крик блаженства, крик мужчины в оргазме. Охваченный яростью, ревностью, пронзительной болью, Грег начал медленно подниматься наверх.

Полуденное солнце освещало желтые стены спальни и паркетный пол, покрытый разноцветным лоскутным ковром. Ни Люк, ни Лизетт не услышали шагов Грега. Придавив Лизетт к кровати, Люк впился в ее губы. Они так спешили, что даже не разделись. Блузка Лизетт была распахнута, бретельки бюстгальтера спущены с плеч. Грег почему-то заметил, что ладони Люка кажутся очень темными на кремово-белой коже Лизетт.

Все детали комнаты и фигур на кровати запечатлелись в мозгу Грега, как на фотографии: горшок с зимними розами на прикроватном столике; волосы Лизетт, разметавшиеся по подушке; сорочка Люка, выбившаяся из брюк; расстегнутый пояс; в спешке сброшенные на пол ботинки. Представшая глазам Грега картина ужаснула его. Красная хлопчатобумажная юбка Лизетт, задранная до талии, напоминала окровавленную полоску бинта на фоне белого кружевного покрывала. Ладони Лизетт упирались в грудь Люка: она пыталась оттолкнуть его, словно почувствовав присутствие постороннего.

— Сволочь! — Чувствуя, что крик застрял в горле, Грег бросился вперед, схватил Люка за плечи, стащил его с Лизетт и со всего размаха ударил кулаком в челюсть. Люк отлетел к стене. Грег увидел недоумение в его глазах, услышал мучительный крик Лизетт. Сжав кулаки, Люк бросился на Грега.

Они сошлись в жестокой схватке. Брызнула кровь, горшок с зимними розами повалился на пол. Люк нанес Грегу удар ниже пояса, и тот скорчился от боли. Но и Грег не остался в долгу. Грязно выругавшись, он ребром ладони ударил Люка по горлу. Тот, попятившись, рухнул на спину, и Грег набросился на него. Лицо Грега взмокло от пота, кровь струилась по щеке. Тяжело дьгша, он вцепился пальцами в горло Люка, но тому ударом колена удалось отбросить его. Шатаясь, оба поднялись с пола и замерли, с ненавистью глядя друг на друга.

— Прекратите! — закричала Лизетт. — Ради Бога, прекратите!

Но в этот момент Люк, пригнув голову, как разъяренный бык бросился на соперника. Грег отпрянул, но кулак Люка врезался ему в грудь, и между ними снова завязалась жестокая драка. Их кровь и пот смешались. Грегу вновь удалось свалить Люка, и тот рухнул спиной на осколки разбитого горшка.

— Сволочь! Сволочь! Сволочь! — орал Грег, сжимая пальцами горло Люка.

— Прекрати! Ты убьешь его! — Лизетт, подбежав к Грегу, изо всех сил пыталась разжать его пальцы.

— Мне следовало убить его много лет назад!

Язык Люка вывалился, глаза вылезли из орбит.

— Отпусти его, ради Бога! — Лизетт не удавалось оторвать от горла Люка пальцев Грега, сильных, как стальные прутья. Люк посинел и захрипел. Грег наконец разжал пальцы. Голова Люка дернулась, и его вырвало.

Пошатываясь, Грег поднялся, с отвращением посмотрел на Люка, затем на Лизетт, растрепанную, с безумным взглядом.

— Да жив он, — презрительно бросил Грег. — Можешь забрать его. Тебе ведь этого хотелось, да? Радуйся, теперь он твой.

Он направился к двери, но Лизетт схватила его за руку.

— Нет, Грег! Ты не понял. Выслушай меня.

— Я все прекрасно понял. — Он вырвал руку. — Давно уже понял. Так давно, что ты и представить себе не можешь. — Грег оттолкнул Лизетт, и она ударилась о стену.

— Нет, ты ничего не понял тогда. И сейчас не понимаешь.

Грег начал быстро спускаться по лестнице, Лизетт последовала за ним.

— Грег, подожди, прошу тебя! — крикнула она, заливаясь слезами. — Подожди!

Кровь стекала по щеке Грега. Он подошел к своему «кадиллаку» и распахнул дверцу, даже не взглянув на Лизетт.