Сунув ему в руки плакат, она бросилась вон из сарая.

С озадаченным видом Джон проводил ее взглядом, затем перевел его на плакат. Прочтя призыв «Покончим с рабством сегодня», он ахнул.

А Мисси, выскочив из каретного сарая, бросилась к дубу и прислонилась к его грубой коре. Она вся дрожала, из глаз ее вот-вот польются слезы. Что с ней происходит? Всего лишь несколько недель назад ее интересовала только собственная персона. А теперь ее волнует буквально все — и Дульси, и новые подруги, и родители, и Фабиан, ее беспокоит устройство этого нового мира, где она оказалась.

Фабиан… о Боже, что он с ней сотворил! Он сделал ее уязвимой, заставил раскрыть свое сердце для забот и нужд окружающих. Вот только что она обрушилась на отца — пусть правда и на ее стороне, ей как-то не по себе. Ведь она причинила ему боль и заставила его смутиться. Конечно, он не виноват в существующем положении вещей, ведь он не знает ничего другого; но она считает, что ее священный долг — просветить его, чтобы он поступил правильно.

Почему? Что она за авторитет в вопросах нравственности? Или это любовь пустила корни в ее сердце, и теперь они привязывают ее к новой жизни?

Она теряет себя.

А может быть, наоборот — себя обретает?

— О Боже, подумать только, какое количество книг! — воскликнула Мелисса, обращаясь к Люси Френч, матери своей подруги Шелли. Люси была главным библиотекарем в одном из филиалов мемфисской библиотеки.

— Как хорошо, что вы согласились помочь нам сегодня, — радостно произнесла Люси.

— Расставить книги на полки? — удивилась Мелисса. — Какие пустяки! Кроме того, услышав от Шелли, что вам сейчас не хватает добровольных помощников, я никак не могла оставаться безучастной.

Люси улыбнулась.

— Вы славная и великодушная девушка. А вот Шелли сюда не пойдет ни за какие коврижки.

— Но она придет к вам во второй половине дня во вторник вместе с Лайзой и Дженнифер, — твердо сказала Мелисса.

Люси удивилась, но ничего не ответила. Они двигались между стеллажами.

— Здесь отдел беллетристики, — кивнула Люси.

— Это здесь, вы сказали, книги стоят в алфавитном порядке, по фамилии автора?

— Ну да! — обрадовалась Люси. — Как быстро вы все схватываете! У вас большой опыт работы в библиотеках, дорогая?

Оглядывая стеллажи, Мелисса пробормотала:

— О нет, за сто сорок с лишним лет…

— Прошу прощения? — нахмурившись, спросила Люси.

Мелисса тут же улыбнулась.

— Извините. Это я говорила сама с собой. В действительности же я почти исчерпала родительскую библиотеку, а потому страшно рада, что пришла сюда.

— Чудесно! Вот что, сегодня вы займетесь беллетристикой, а на следующей неделе мы познакомим вас с другими стеллажами и принципами систематизации.

У стеллажа с беллетристикой женщины остановились перед тележкой, полной книг.

— Ну вот, дорогая, можете начать прямо с этих книг, — кивнула Люси.

Мелисса же, заметив какую-то комнатушку, где в беспорядке были свалены, судя по виду, старинные книги, замерла.

— А, это комната изданий по местной истории, — перехватила ее взгляд Люси.

— Местной истории? — насторожилась Мелисса.

— Да. На самом деле большинство имеющихся здесь книг — это генеалогические исследования нескольких семей, живших в Мемфисе в девятнадцатом веке.

Мелисса побледнела.

— Боже мой! — вскричала она, бросаясь в комнату. — Я и понятия не имела, что сохранились такие записи! Здесь можно отыскать сведения о мемфисских семьях?!

— Конечно, не о каждой, — отозвалась Люси. — Но по крайней мере сведения о самых выдающихся семьях у нас есть.

— А есть что-нибудь о семье, построившей дом, в котором я живу, — о семье Джона Монтгомери?

Люси задумчиво покачала головой.

— Я хорошо знакома с этим материалом, но это имя мне ничего не говорит. И все же вы, вероятно, сумеете найти отдельные сведения в каких-либо источниках. — Она улыбнулась, — Если это вам интересно, дорогая, пожалуйста, приходите и занимайтесь, сколько вам угодно.

— Благодарю вас, миссис Френч. — Решительно кивнув, Мелисса взяла целую груду книг. И направилась к стеллажам. — Я обязательно приду сюда в понедельник, — пообещала она походя.

Мисси сидела рядом с Фабианом в пресвитерианской церкви; на шее у нее сверкало подаренное им жемчужное ожерелье. Выглядела она весьма элегантно — шляпа с перьями, новое платье, — а вот настроение у нее было далеко не безмятежным.

Сидящий рядом с ней Фабиан с виду казался просто ангелом; взглянув на него, никто не догадался бы, с какой страстью он ласкает ее каждую ночь. Теперь Мисси прекрасно понимала, что охвачена не только безумной любовью к этому человеку, но и вся, целиком и полностью, снедаема не менее безумной похотью. В самом деле, всякий раз, вспомнив о том, как он целует и берет ее с упоительным неистовством, она испытывает просто невыносимое желание. И что еще хуже, он обращается с ней так обескураживающе обаятельно, что сердце ее тает, как и ее одежда. Только вчера ночью он снова соблазнил ее в маленьком гостевом домике у них на плантации, в том самом, который теперь она со смехом называла не иначе как «горгульей».