Какой кошмар! Что с ней случилось? Что сталось с ее решимостью, ее самообладанием?

Когда они принялись за вишневый пирог, Фабиан как бы между делом произнес:

— Расскажите мне об этом Джеффе. Помнится, вчера вы что-то такое говорили о человеке с таким именем.

— А что вас интересует? — Мисси мгновенно насторожилась.

Фабиан вытянул ногу и сапогом коснулся ее туфельки.

— Это с ним вы были близки?

— Вы страшный олух, Фонтено! — Мисси яростно отставила свою тарелку.

— Вот как? — улыбнулся он.

— Вам просто нет житья оттого, что вы у меня не первый?

Он тотчас опрокинул ее наземь и накрыл своим сильным телом. В его темных глазах сверкала боевая решимость.

— Я скажу вам вот что, моя дорогая и любимая: главное, что я стану вашим последним.

Эти слова привели Мисси в волнение, вернее, даже возбудили ее: ведь она лежала придавленная его горячим телом и вдыхала его удивительный запах. И, глядя в его темные, решительные глаза, она внезапно ему поверила Сердце у нее так колотилось, что она едва расслышала слова Фабиана:

— Вы так и не рассказали мне о Джеффе.

Она немного помолчала, пытаясь рассердиться на него. А может, лучше выложить ему всю правду — о Джеффе, о родителях, о том веке, который она оставила? Но тогда Фабиан непременно решит, что она сошла с ума, как это уже было вчера. Впрочем, если он сочтет ее безумной, она сможет извлечь из этого кое-какую выгоду. Надо будет хорошенько обдумать все на досуге

— Так что же, Мисси? — не унимался Фабиан. — Вы его любили?

— Нет! — отрезала она.

— Вы были близки с ним?

— Мы с Джеффом никогда не были близки, — возразила она. — Ну как, вы удовлетворены, мистер Хочу-все-знать?

— Тогда кто…

— Лишил меня девственности? — с усмешкой договорила она. — Черт возьми, Фабиан, это было очень давно, совершенно не имело никакого значения и вас не касается! А теперь пустите-ка меня, мальчик.

Он улыбнулся и сказал:

— Нет.

— Почему же?

Он наклонился и ущипнул ее за кончик носа.

— Потому что вы страшно нужны мне, дорогая!

Он поцеловал ее, и она сдавленно застонала. «О Боже, — подумала она, слабея, — зачем он говорит такие подкупающие слова?» Он так терпелив, так эротичен, так, черт возьми, умен. Она даже не сумела разбудить его обычную вспыльчивость!

— Такая сладкая… — прошептал он ей в губы, — сладкая, как вишня… Я хочу еще.

Мисси утопала в его поцелуях, из последних сил цепляясь за свою решимость.

— Прошу вас… я не хочу… вы не нужны мне, — слабо отбивалась она, пытаясь сбросить его с себя.

Он же прижал руку к сердцу и сделал вид, что ему больно.

— Принцесса, вы меня убиваете!

Чувствуя, что вот-вот сдастся, Мисси прибегла к гневу, чтобы укрепить свою слабеющую оборону.

— Кстати, о времени. Почему вы настаиваете на том, чтобы мы назначили день свадьбы? Ведь я вам даже не нравлюсь…

— О, кое-что в вас мне очень даже нравится!

— Ага, и все это гораздо ниже шеи.

— Но это не правда, дорогая. — Наклонившись к ней, он прошептал: — У вас просто необыкновенные… губы.

— Неужели? — воскликнула она. — Нет чтобы сказать — у вас необыкновенный ум!

— Но ведь мне хочется целовать не ваш ум, — возразил он и тут же пояснил, что имеет в виду.

— Опять вы за свое! — воскликнула она дрогнувшим голосом, выдавая нарастающее возбуждение. — Типичный мужчина!

Он коснулся ее груди и улыбнулся, ощутив сквозь одежду, как затвердел ее сосок. Их взгляды встретились — одновременно пылкие и испытующие.

— А вы разве не типичная женщина? — прошептал он.

— Скажите, зачем я вам нужна! — потребовала она.

Улыбнувшись, он принялся играть спутанными волосами.

— Мне нужен ваш сильный характер и храброе сердце. Мне нужна ваша гордость и ваша страсть. Вы нужны мне в постели…

— Очередная эмоция, порожденная вашими гениталиями!

И все же ей не удалось разозлить его!

— Но, милая моя, — убеждал он, облизывая ее подбородок, отчего ее охватила дрожь, — вы такое великолепное, замечательное, похотливое создание, такое чувственное, такое желанное…