Расчистив перед собой место, Сильвия раскрыла альбом.

— Вот, глядите, дубины. Это Вандзин альбом, из тех, что привезла с собой, самый старый. И вот фамильный склеп Роеков. И вот ещё. И ещё. Кладбище Повонзки. Рядом с какими-то Хербачевскими, вот, видите? Аллею видно и костёл. Узнаете костёл на Повонзках? От него и станем плясать. Любой дурак найдёт.

— Не знаю я никаких Хербачевских, — автоматически возразила Фелиция.

— И не надо. Главное, рядом покоятся.

— А ну покажи! — вырвала альбом Меланья. — Точно, их склеп. Из чёрного мрамора.

Фелиция в свою очередь вырвала, альбом у Меланьи, а потом он обошёл всех сидящих за столом.

Особенно пригодились две фотографии. На одной хорошо просматривалась перспектива самого знаменитого престижного варшавского кладбища, на второй крупным планом была представлена надгробная плита. Служащие кладбища наверняка опознают склеп по таким ориентирам. И естественно, разгорелись дебаты над тем, как связаться с администрацией кладбища и кто это сделает. Вспомнили, что вроде бы Главное управление варшавскими кладбищами работает круглосуточно, ещё бы не вспомнить, сколько раз крутили по телевидению их рекламный ролик. «Звоните прямо сейчас!»

— Звони! — коротко приказала Фелиция Доротке.

Реклама не врала. В Управлении и в самом деле было установлено круглосуточное дежурство. Однако дежурная отказалась приехать за фотографиями, которые облегчили бы их сотрудникам поиски места захоронения. Заверила, что если завтра фотографии родственники привезут, к пятнице все будет готово, у них фирма солидная. Яцек вызвался подбросить фотографии в Управление по дороге домой, благо на колёсах. Очень гордая собой, Сильвия выколупала фотографии из альбома, которые за долгие десятилетия словно приклеились к толстым страницам, во всяком случае пришлось немного надорвать прорези, в которые фотографии были вставлены.

Фелиция решила оставить за собой последнее слово и распорядилась, чтобы фотографии Доротка с Яцеком отвезли немедленно и вернулись, расскажут, что им сказали в Управлении. Яцек и Доротка молча поднялись и молча двинулись к выходу.

— Изумруды оставь! — заорала вслед племяннице Сильвия.

Все так же молча Доротка вернулась, сняла с шеи колье и положила перед тёткой, после чего поспешила покинуть этот сумасшедший дом. Фелиция наконец успокоилась и позволила Бежану задать несколько вопросов.

— Пользуясь отсутствием панны Дороты, хотел бы расспросить вас о её отце. Когда он исчез из вашего поля зрения?

— Сразу же! — буркнула Меланья.

— Сразу после похорон Кристины, — пояснила Сильвия.

— Ничего подобного, — возразила Фелиция. — Один раз появлялся.

— Где?

— Здесь. Принёс вещи Кристины. Разговаривал с нашей матерью.

— О чем?

— Не знаю. Я не подслушивала, а сестёр не было дома.

— А! — вспомнила Меланья. — Это наверное как раз после его появления мама говорила, что понимает Кристину. Если уж такой парень попался, старалась его удержать. Единственный раз мама тогда его видела.

— А ещё мама добавила, что его не понимает — что он нашёл в Кристине. Впрочем, ему-то наверное без разницы, была бы баба. А Кристина тоже неплохо готовила.

— Алименты на ребёнка он платил?

— Нет. Договорились так: признает ребёнка своим и даст дочери свою фамилию, зато Кристина никогда не потребует от него алиментов.

— Если не ошибаюсь, он женился, не успев похоронить Кристину, — опять вмешалась Меланья. — Не поручусь за достоверность этой информации, кто-то из знакомых поспешил донести. И не исключено, что он женился раньше…

Сильвия пояснила:

— А мы его вообще не видели, Кристина старалась не демонстрировать его и держала на дистанции от родных.

— А потом он уехал, — сообщила Меланья. — Говорили — куда-то за границу, навсегда, не собирается возвращаться.

Фелиция логично заметила:

— Выходит, и в самом деле уехал, раз на фотографии снят рядом с Вандзей. Во всяком случае, из поля нашего зрения, как изволили выразиться, пан комиссар, он исчез, никакой пользы от него не было. Затерялся в Штатах… Ага, Войцеховский не звонил? Кто знает?

Бежан пересказал сообщение Войцеховского, ведь бабы и без него могли связаться с американским поверенным пани Паркер и все узнать сами.

Об Анджее Павляковском по-прежнему было очень мало сведений. Что бабник, это понятно, все в один голос твердили об этом, и собственно больше ничего. Весь стол теперь заняли семейные альбомы, Сильвия погнала Мартинека за не очень старыми, комиссар рассмотрел несколько фотографий покойной матери Доротки, Кристины, и не переставал удивляться. Красивая женщина, даже очень красивая. Почему же до сорока лет не выходила замуж?