Не выдержав, так прямо и спросил.

— Такая уж Кристина была… закаменелая, — сказала Меланья. — И совершенно не проявляла инициативы. Чопорная.

— Слишком серьёзная, — сказала Фелиция. — Ко всему относилась излишне требовательно. И ни капли юмора. Любой бы помер от скуки с ней.

— А какая педантка! — сказала Сильвия. — Даже картошку к обеду подбирала одинакового размера, но готовить умела, ничего не скажу.

— Умела, зато непременно хотела всеми командовать.

— А потом вдруг потеряла голову от Анджея и позабыла все свои принципы. Бросила родительский дом, переехала к нему, не расписались, но ребёнка родила. Возможно, стала немного другой, но мы её такой не знали. Все равно, думаю, долго с ней он бы не выдержал.

Роберт Гурский и Мартинек в продолжении всего разговора молчали. Мартинек непрерывно жевал, а Роберт, искоса наблюдая за парнем, раздумывал, что из услышанного тот разболтает сестре, если не найдёт другого собеседника. И решил принять свои меры.

Вернулись Доротка и Яцек. В главном управлении кладбищами их заверили, что все сделают в лучшем виде. Имеющихся фотографий вполне достаточно для того, чтобы разыскать фамильный склеп Роеков, документы же в посольстве оформлены надлежащим образом. Никаких препятствий для похорон.

Сильвия тут же принялась обсуждать детали организации поминок в пятницу, напомнив Бежану о его обещании уведомить нотариуса.

Наконец оба полицейских попрощались и покинули гостеприимный дом, но это не был ещё конец их рабочего дня…

Нотариус не стал выдвигать никаких возражений.

— Ваше предложение в принципе совпадает с желанием завещательницы, — сказал он в телефонном разговоре с комиссаром Бежаном. — А поскольку я назначен и исполнителем завещания, в мои обязанности входит ознакомить с ним наследников. Итак, в доме наследниц…

— А есть ли возражения против присутствия незаинтересованных лиц?

— В принципе не имеется. Догадываюсь, пан комиссар имеет в виду себя? Тем более, в данной ситуации даже желательно. Об Анджее Павляковском поступила интересная информация. Две недели назад он оформил брак с некой Вероникой Шидлинской. Венчания в костёле не было, ограничились процедурой в Загсе.

— Вероника, Вероника, — задумался Роберт Гурский. — Не та ли это полька из Штатов, о которой упоминал Войцеховский? Наверное, он проживает у неё не прописанный, ничего удивительного, что трудно найти мужика. А где проживает эта Вероника? Ага, на Фильтровой…

Добрались и до улицы Фильтровой. Выяснилось, пани Вероника действительно снимает комнату, но в настоящее время находится в другом месте, поселилась в квартире какой-то родственницы, уехавшей за границу. Давно поселилась, говорила хозяйка комнаты, но точно не скажу, ах, как летит время! Нет, здесь с ней никакой мужчина не проживал, да и в гости редко кто заходил.

Хозяйка квартиры, дама на вид столетняя, но энергичная и не совсем склеротичная, рада была пообщаться с симпатичным молодым человеком.

— Родственница пани Вероники совсем старая перечница, — спешила она поделиться своими соображениями с человеком, в кои-то веки захотевшим поболтать с нею. — Уж такая старая развалина, вечно лечится. Вот и сейчас уехала на лечение за границу и попросила пани Веронику пожить у неё, чтобы квартира не оставалась без присмотра. Ну пани Вероника и согласилась, возможно, надеется, что потом квартира ей достанется, если окажет внимание старухе, хотя уж поверьте мне, такие развалины, что вечно стонут и без конца лечатся, доживают и до сотни…

Фамилии старой перечницы хозяйка квартиры, к сожалению, не знала, как не знала и её адреса. Обещала расспросить свою жилицу, когда та явится за почтой, иногда приходит. Роберт Гурский не очень надеялся на этот источник информации, решил действовать собственными силами.

Отправленный в «Легию» сотрудник полиции явился с информацией, полученной от некоего Владислава Климека, гордости борцовской секции этого спортивного общества. Владислав подтвердил — точно, было дело. В последний момент перехватил девушку, не то, как пить дать, свалилась бы прямо на трамвай. На переходе они стояли, насчёт того, что её кто специально толкнул он, Владек, головой не поручится, но вполне могли. Или нечаянно кто пихнул в спину, там народу пропасть было, и все торопились. В такой давке недолго и под колёса попасть, вот наверняка и девушку пихнули, вряд ли сама бросилась. Во всяком случае, факт имел место, он, Владек, рад, что помог девушке, и очень удивляется, что она не стала его разыскивать.

Наконец вечером удалось отловить и Ханну Выстшик. С визитом к уборщице Бежан и Гурский явились вместе, беседе с этой женщиной старший комиссар придавал особое значение. Она единственная из посторонних лиц могла знать суть завещания пани Паркер и рассказать о нем кому угодно.

Разумеется, могла и не слышать того, о чем кричала в нотариальной конторе пани Паркер, могла не заинтересоваться чужим завещанием, могла об услышанном тут же забыть, могла помнить, но никому не рассказывать. Возможностей много. Вот комиссар и прихватил в помощь аспиранта. А вдруг его собственное добродушие не произведёт впечатление на свидетельницу, возможно, она из тех, кто питает слабость к симпатичным молодым людям вроде Роберта.