— Что тут происходит? Говори, или я тебя застрелю.

— Помоги мне! — просипела Анна.

Кто-то оказался рядом с ней, поднял на ноги. Это был дозорный. Девушка прижалась к нему. В это время его товарищ сделал шаг к оставшемуся лежать Черному Змею и поднял факел выше.

Воин скорчился на земле, лицом к земле. Когда он поднял голову, Анна увидела, какой ущерб она нанесла ему. Кровь текла по татуированной щеке, капая с зубов черно-синей змеи. С красным смешивался черный пепел.

Встретившись взглядом со своей жертвой, Черный Змей вдруг завыл по-звериному. Сначала Анна слышала только вопль, но потом поняла, что в нем звучат слова. Одно она слышала в первый раз, а второе знала — так они называли волшебный дух, живущий во всех вещах.

— Оки! — орал Черный Змей снова и снова, указывая на Анну.

Все новые люди выбегали из поселка, сжимая в руках оружие и факелы. Вскоре собралась целая толпа, и ночь стала светлой. Жители поселка обступили завывающего мужчину и женщину, которая по-прежнему бессильно приникала к дозорному.

Затем цепочка людей разомкнулась, и появился вождь Пойманный. Увидев его, Черный Змей повалился на бок и начал дергаться и корчиться на земле.

— Что это означает, Таване? Что с охотой? Где остальные?

Судороги прервались ровно настолько, чтобы поднялась одна татуированная рука. Она указала прямо на Анну. А потом воин произнес то слово, которое было Анне незнакомо. То, которое он чередовал с «оки».

В ту же секунду дозорный, который поддерживал Анну, оттолкнул ее прочь. Она отлетела к зрителям, которые немедленно отошли.

— Что он говорит? — Анна переводила взгляд с одного лица на другое. Не получая ответа, она крикнула: — Он… напал на меня. Я… я не знаю вашего слова, которым это обозначается. Он хотел взять меня, как мужчина берет женщину, но я этого не хотела. Мне пришлось сопротивляться.

В толпе начали переговариваться, снова переведя взгляд на распростертого на земле мужчину. Внезапно он перестал дергаться и сел. Обведя всех выкаченными глазами, Черный Змей снова устремил их на Анну.

— Да, я напал на нее. Но не потому, что хотел ее как мужчина. Я напал на нее потому, что она меня прокляла. Она прокляла нашу охоту. Она принесла ей беду. Все охотники погибли. Все! Из-за ее проклятья.

При этих словах толпа разразилась криками гнева и горя. Кто-то начал громко плакать. Снова подняв руку, Черный Змей указал на Анну.

— У нее в мешочке спрятан могущественный оки. Это — останки онтатекиахты с земли за Большой Водой. С их помощью она сотворила с нами свое зло.

Она вдруг поняла, что может означать это слово. Одно, и только одно. И она крикнула:

— Это неправда!

Ее протест потонул в реве толпы. Большинство попятились еще дальше, но двое дозорных по приказу вождя Тододахо схватили девушку. Грубые руки сорвали у нее с пояса мешочек из оленьей кожи, неловкие пальцы потянули завязки. Перевернутый мешочек начали трясти над землей.

На землю выпала кисть руки. Она упала ладонью вниз. И все увидели шесть костяных пальцев.

Женщина — та, что громко плакала, — выбежала вперед и ударила Анну по лицу. За ней последовала вторая, и скоро удары посыпались со всех сторон. Девушка упала на колени. Ее начали пинать ногами. Ударов было так много, что Анне никак не удавалось защититься.

А потом избиение прекратилось так же внезапно, как началось. Пойманный отдал приказ — и женщины отошли. Двое дозорных наклонились и подняли Анну с земли.

— Сейчас не время для правосудия. И судим мы не так, — прогромыхал вождь, взглядом подавляя каждого, кто решался встретиться с ним глазами. — Завтра соберутся все мудрецы нашего племени. Тогда мы и примем решение. Я заберу ее оки, потому что не боюсь никакой онтатекиахты бледных воров. У нее здесь нет силы.

И Пойманный поднял костяную руку. Со всех сторон зазвучали стоны.

— А теперь посадите ее в клетку, где держат собак для еды. Стерегите ее. Она может быть опасна даже без своего оки. Не разговаривайте с ней и не дышите рядом с ней. Если она заговорит, бейте ее. В противном случае не трогайте ее. — Вождь обвел гневным взглядом лица окружающих. — Я сказал.

Анну подхватили под мышки и поволокли прочь. В это мгновение она заметила в толпе Гаку и увидела, как старуха покачала головой и прижала палец к губам. Пока ее утаскивали, индейцы шли за ней по поселку, выкрикивая слово, которого она раньше не знала и смысл которого теперь понимала даже слишком хороню.

— Онтатекиахта! Онтатекиахта! Онтатекиахта! — скандировали они.

— Ведьма! Ведьма! Ведьма!

Он развел огонь с подветренной стороны огромного нависающего валуна, который давал слабое укрытие от дождя. Внезапно налетевшая летняя гроза уже почти миновала, и теперь гром гремел далеко на востоке. Но она началась в тот момент, когда он еще находился на воде и боролся со своей утлой лодочкой. Гигантские копья молний вонзались в берег, на который он собирался высаживаться. Один удар пришелся в дерево, мгновенно превратившееся в адский костер, ставший прибрежным маяком. Он принял это как знак Бога и повернул каноэ к безопасному месту, поскольку всем известно, что молния не ударяет в одно дерево дважды. И кроме того, человек, которого он вытащил из реки, посинел от холода. А поскольку при нем не было ни кремня, ни туземного средства для разжигания огня, пылающее дерево показалось иезуиту весьма удачным местом, где можно найти тепло.