«Ты хочешь остановить зло, дочь? Тогда не отправляйся во Францию на его поиски. Оно начинается здесь, у наших Дверей, и распространяется отсюда по всему миру».

А дочери пришлось забраться гораздо дальше Франции, чтобы понять истинность этих слов. И, представив себе мать, которой она больше никогда не увидит, Анна снова заплакала.

Она услышала шаркающие шаги и сквозь пелену слез увидела Гаку.

— Уходи от меня, тетя! — воскликнула Анна. — Я все равно пропала, а тебя побьют за разговоры со мной.

Не без труда старуха согнулась и уселась на землю рядом с Анной.

— Меня они бить не станут, дитя. Они знают, что я так стара, что один удар отправит меня в Поселение Мертвых. — Гака вытащила фляжку и просунула ее между прутьев. Анна жадно выхлебала прохладную воду. — Остальные идут следом за мной, чтобы отвести тебя к старейшинам. Ай-ии! — Она наморщила нос и помахала ладонью перед лицом. — Ты выбрала для отдыха грязный дом, дитя.

Анна вернула старухе опустевшую фляжку.

— Что со мной будет, тетя? Гака вздохнула.

— Дело серьезное. Даже если бы ты кого-то убила, ты бы за это не умерла. Тебе пришлось бы умилостивить семью твоей жертвы — подарками, услугами. У нас соплеменников убивают только за две вещи: за предательство и за колдовство. Обычно для этого общего собрания не нужно. Ведьму обвиняют тайно. И если старейшины сочтут человека виновным, его умерщвляют тоже тайно. Но с тобой все обстоит по-другому.

— По-другому? Почему?

— Обвинение было выдвинуто перед всем племенем, так что тебя нельзя убить тайно: все будут знать причину. И ты не принадлежишь к нашему племени, как бы хорошо ты ни говорила на нашем языке. Некоторые даже говорят, что этот дар — признак твоего колдовства, потому что ни один бледный вор не говорил на нашем языке так хорошо, как ты. Племя видело, как тебя обвинили. И племя хочет видеть, как тебя осудят. Это — и плохо, и хорошо.

Анна наклонилась вперед, так что ее голова уперлась в деревянные прутья.

— Чем?

— Плохо тем, что многие женщины, особенно те, чьи мужья ушли на ту охоту, уже тебя осудили. Это они били тебя тогда. И теперь они хотят участвовать в твоей казни.

— А чем хорошо? — спросила Анна шепотом.

Гака улыбнулась:

— Я смогу там быть.

До них донеслось жужжание голосов — люди приближались, и Гака с трудом встала. Стало различимо пение:

— Хе-а, хе-а, хе-а, хе-а!

Старуха опустила взгляд, просунула в клетку палец и, едва дотянувшись до носа Анны, погладила по нему.

— Надежда остается, Белый Можжевельник. Я — одна из глав Аватерохи, Круга Исцеления. Больных исцеляют наши обряды, силы наших оки. Я многих здесь вылечила, так что они прислушаются ко мне, когда я буду говорить за тебя. Если я смогу показать, что Черный Змей одержим духом, который заставил его оболгать тебя, то я смогу тебя спасти.

— Но он дважды пытался овладеть мною насильно! — Анна поднялась на колени. — Разве этого мало?

— Они скажут, что твое колдовство заставило его вожделеть тебя. Это докажет его правдивость, а не твою, потому что все знают, как Черный Змей любит женщину, которая взяла его, когда он был пленником, чтобы он не умер.

Пение послышалось снова, громче и ближе.

— Хе-а, хе-а, хе-а, хе-а!

Из-за угла дома советов выбежали шесть странных созданий. У них были человеческие тела, разрисованные краской сложным узором. Их пах был едва прикрыт узкой полоской шкуры, спины защищены рваными и истертыми оленьими шкурами. Но у них оказались лица демонов — большие маски из коры можжевельника: клювообразные носы, намалеванные огромные глаза, орущие рты с выкаченным из угла розовым языком. Всю образину наискось перечеркивали глубокие черные борозды. По обе стороны маски на плечи свисали длинные рыжие космы — как показалось Анне, настоящие волосы. В правой руке каждый сжимал погремушку, изготовленную из панциря черепахи.

— Гагоза, — сказала Гака. — Ложные Лица. Охотники на демонов.

Мужчины в масках приблизились, двигаясь почти в ногу и потрясая погремушками. Гака отошла в сторону, а мужчины выстроились в круг и начали плясать вокруг клетки, двигаясь сначала в одну сторону, потом в другую. Сделав три оборота, они остановились, опустив маски. Нарисованные глаза изучающе уставились на пленницу. А потом Ложное Лицо, стоявший ближе всех, ударил по клетке рядом с головой Анны своей погремушкой. Остальные тут же окружили клетку и вытащили колья, которыми это сооружение было прикреплено к земле. Когда был извлечен последний, они отбросили клетку в сторону. Мускулистые разрисованные руки потянулись к девушке, заставили ее встать. Двое крепко ухватили ее за плечи. И Анну поволокли через деревню. Но никто не вышел посмотреть, и открытое пространство перед главными воротами, где должна была бы стоять толпа, оказалось пустым. Там ждали двое — юноши, которых Анна помнила по дому Гаки; оба были ее внуками.