– Ныне у каждого каша своя, – горько усмехнулся Торуса.

Вузлев промолчал, тяжело, видимо, переживая измену Рогволда. Сновидов внук самолюбив и неожиданное пленение переживает болезненно. Рогволд, хорошо знающий Вузлева, правильно рассчитал, что старый его товарищ не станет распространяться о своей промашке на каждом углу. И уж тем более не станет требовать у Великого князя наказания обманувших его людей. В создавшейся ситуации Рогволд без труда выведет Вузлева на всеобщее посмешище.

– Скора знал, что мы у Богдана? – спросил Вузлев.

– Знал, – не стал кривить душой Торуса. – Мне он советовал не совать нос в чужие дела.

– А ты все-таки сунул?

– Вспомнил о каше, – усмехнулся Торуса. – Я ведь не князь и на великих столах мне не сидеть.

Вузлев нахмурился, очень может быть, понял, что не только в Рогволдов огород бросил сей камешек Торуса. Вузлевовы родовичи всегда были не в меру горделивы и стремились к первенству в радимичской земле, не считаясь ни с заведенным рядом, ни с вечевым приговором.

– Борислав поднял урсов и привлек на свою сторону старейшин многих радимичских родов, – сказал Торуса. – Ган Митус прислал хазар. Берестень они либо взяли, либо вот-вот возьмут.

– Мы ждали мятеж и готовились к нему, – спокойно отозвался Вузлев.

– Вижу, как вы готовились, – зло отозвался Торуса. – Все рубежи открыты, боготур Вузлев под запором у Богдана, а Великий князь в раздумье, чью голову рубить первой. Печенеги Ачибея на подходе.

– Ган Ачибей не пойдет в набег зимой, – возразил Вузлев.

– По-твоему, Сухорукий с Митусом совсем без ума люди, если заварили эту кашу без надежды на подмогу? Я прошел лесом от своего городца до стольного града за два дня. И печенегам больше времени не понадобится: землю прихватило морозцем, а снежный покров едва ли по щиколотку. Не знаю, как вы считали с кудесником Сновидом и боярином Драгутином, но вижу, что просчитались.

Торуса догадывался, на чем строили свой расчет кудесник и боярин. Мятеж Борислава был им выгоден, ибо позволял обнаружить и подавить тех старейшин, которые были недовольны возвышением Велесовых ближников и в противлении их власти готовились опереться не только на родовых пращуров, но и на пришлых богов. Ну и как же при таких всеобщих ожиданиях не вспыхнуть большой усобице?

– Почему Богдан нас отпустил? – спросил Вузлев.

– Я объяснил и ему, и Рогволду, что ваша смерть обернется их неизбежной гибелью.

– Князь Всеволод будет тобой недоволен.

Ответить Торуса не успел, ибо детинец уже распахнул свой зев навстречу боготурам. Во дворе княжьего убежища суетился потревоженный рассветом служивый народ. Мечники бряцали оружием, а челядины хлопотали с дровами для многочисленных очагов обширного терема, сохранить тепло в котором в зимнюю пору было совсем непросто. Вышедший на красное крыльцо боготур Скора глянул на прибывших с удивлением и досадой, которые не сумел скрыть.

– Попроси Великого князя нас принять, – сказал Торуса ближнему боготуру.

– Недужится князю, – ответил, прокашлявшись, Скора.

– А ты скажи Великому князю, что боярин Драгутин свою рать повел мимо стольного града к радимичским рубежам, навстречу гану Ачибею. И еще скажи князю, что брат его Богдан клянется ему в верности и даже в мыслях не держит, чтобы переметнуться на сторону врагов Всеволода. От таких вестей Великому князю наверняка полегчает.

Вузлев, стоявший рядом с Торусой, ухмыльнулся в светлые усы. Скора тоже обнажил в оскале зубы, но глаза его все так же зло смотрели на боготуров.

– Князь Всеволод давно вас ждет – почему задержались? – спросил Скора у Вузлева.

– Меды в стольном граде больно крепкие, – огрызнулся Соколик. – Чуть до смерти не захмелели.

– Добро, боготуры, – кивнул головой Скора, – о вашей просьбе я скажу Великому князю. А что до пиров, то хмель в ваши годы вреден для здоровья.

Вспыльчивый Соколик добавил еще кое-что в спину удаляющемуся Скоре, но тот сделал вид, что срамных слов не расслышал.

К Великому князю их пустили не сразу, немалое время протомив в гридне. Торуса уже подумывал, что Всеволод и в этот раз уклонится от встречи, но ошибся в своих нелестных для Великого князя предположениях.

Князь Всеволод выглядел хоть и смурным, но здоровым. На боготуров он глянул неласково, а пухлые губы скривились в усмешке.

– От беглых мечников узнаю, боготуры, о бесчинствах, творимых урсами и хазарами в порубежье, доверенном вашим заботам. Не спрашиваю, что делали все эти дни Вузлев со товарищи, ибо немало уже о том наслышан. Но хотелось бы знать, почему боготур Торуса оставил свой городец без присмотра и по какой нужде явился в стольный град? Или иной заботы нет ныне у боготуров, как только меды распивать?