Робби так погрузился в свои мысли, что чуть не пропустил конец речи тренера Гормэна. Парень захватил свой шлем и трусцой побежал на поле со всеми остальными, хмурясь в спину Кента Аренса, который бежал на несколько шагов впереди.

Зрительские места заполнялись, и команда болельщиков при появлении игроков начала аплодировать. Оркестр заиграл школьный гимн, и знакомые звуки поплыли в вечернем воздухе. Робби заметил Челси, скандирующую вместе со всеми и проводившую взглядом Кента, когда тот пробегал мимо.

— Эй, Робби! Давай, братишка! — прокричала она, на несколько секунд переставая петь, а потом снова подхватывая гимн.

Сколько Робби Гарднер себя помнил, он всегда с нетерпением дожидался этого момента. Выпускной класс, теплый осенний вечер, мягкая трава под ногами, звуки труб, гудящие в ушах, когда он пробегал мимо оркестра, цвета школы повсюду, последний школьный футбольный сезон, и он, Робби, играет в основном составе, и его мышцы упруги и тело готово к борьбе. И даже Челси приветствует его. Да, именно так и должно быть. Но то, что произошло в раздевалке, не давало Робби ощутить полное удовлетворение. Что должен чувствовать Джеф, которого в выпускном классе перевели на скамью запасных по вине какого-то техасца, который притащился сюда, пробубнил пару раз «да, сэр» и занял место в основном составе? Джеф догнал Робби с правой стороны, и они побежали рядом. Робби сказал:

— Ну что, теперь будешь лентяйничать?

— Да, тут уж ничего не попишешь, последнее слово за тренером.

— Думаю, на этот раз он ошибается.

— Смотри, чтобы он не услышал твои высказывания, а то накажет всю команду.

Ни один из игроков не хотел бы, чтобы по его вине страдали его друзья. Они достигли линии, делящей поле пополам, и, как капитан группы нападения, Робби скомандовал:

— Разошлись для разминки! Поехали!

Под его руководством ребята проделали целый комплекс упражнений на гибкость и растяжку.

— Разбились по парам! — прокротал Робби, и парни принялись растягивать мышцы ног. — Эй, Аренс, поди сюда!

Кент подошел, и сам воздух, казалось, раскалился от злобы Гарднера. Без предупреждения он выбросил вперед ногу и начал разминку наподобие тех, что делают балерины. Кент поймал его ногу и удерживал за каблук, пока Робби сгибался в талии, касаясь лбом колена. Он не торопился, как следует разогревая правую, а затем левую ноги. Когда закончил, они поменялись с Кентом ролями. Глядя на склоненную голову Аренса, Робби ощутил новый всплеск злобы.

— Ну так что же происходит между тобой и моей сестрой?

Выпрямившись, Кент ответил:

— Ничего.

— Я вижу, как вы встречаетесь в коридоре.

— Да, она милая девочка.

— И что с того? Ты как, собираешься назначить ей свидание?

Аренс поменял ноги.

— У тебя есть возражения?

— Пока нет. То есть это не мое дело… если ты будешь обращаться с ней прилично, ясно?

Аренс опустил ногу и постоял, расслабившись.

— Чего ты взъелся, Гарднер?

— Ничего.

— Ты уверен? Да, я здесь новичок, и может, вытеснил одного из твоих друзей из основного состава, но нам с тобой придется играть вместе, так что, если возникли какие-нибудь проблемы, то давай их обсудим.

— Нет, — с фальшивым апломбом заявил Робби, — абсолютно никаких проблем.

Но когда он начал разминать руки, то бросал мяч в Кента со всей яростью, на какую был только способен, снова и снова направляя удары в грудь, но не в силах заставить Аренса возмутиться, или отступить, или уронить мяч. Наконец тот вернул мяч с такой же силой, и застал Робби врасплох. Тот отшатнулся, восстанавливая равновесие, а мяч упал на траву.

— Да что с тобой, Гарднер? — прокричал Кент. — Почему бы тебе не сберечь силы для Блейна?

Когда на последних минутах разминки они все собрались вместе, тренер Гормэн сказал:

— Значит, так, следим за двумя игроками. Номер тридцать три — нападающий Джордал. Вы знаете, на что он способен. Бежит с огромной скоростью, так что сдерживайте его. В защите — это номер сорок восьмой, Уэйерсон. В нем росту шесть с половиной футов, и руки длинные, как у Кинг Конга, так что он знает, как перехватывать пас. Не позволяйте ему добраться до мяча, понятно? Вот этих двоих остановим — значит, выиграем матч. Не забудьте! Ну, поехали!

Они хлопнули по рукам, прокричали свой клич и разбежались по полю. На третьей минуте первой четверти матча Кенту удалось захватить мяч и добежать с ним до конца поля, заработав шесть очков. Зрители дико вопили. Оркестр заиграл гимн. Болельщики приплясывали. Команда нападения окружила Аренса, и ребята в восторге лупили по его шлему.

— Да-а-а! — кричали они, подняв кулаки. — Да, да, да! Робби Гарднер ничего не сказал. Он вернулся на линию, ни словом не поздравив своего нападающего. Потом посмотрел, как изменился счет на табло, и постоял возле Джефа Мохауза, ощущая негодование, какого не должен был испытывать в такой момент ни один преданный член команды.