В третьей четверти Аренс снова увеличил разрыв в счете, вынырнув с мячом из-под кучи соперников и на полголовы опередив их защиту. И на последних минутах матча он провел отвлекающий маневр, благодаря которому удалось прорвать оборону Блейна. Гарднер добыл решающее очко, и «Сенаторы» Хамфри выиграли.

Уходя с поля рядом с Кентом, Робби понял, что все его друзья по команде окружают их, и без выражения произнес:

— Классно сыграл, Аренс.

— Спасибо, — так же безо всякого энтузиазма ответил Кент.

Ни один из них во время диалога не посмотрел другому в глаза.

Когда раздевалка почти опустела, тренер Гормэн подошел к шкафчику Робби и сказал:

— Гарднер, зайдешь ко мне в кабинет, когда оденешься.

Робби оглянулся.

— Конечно, тренер.

Он застегнул ветровку, запихнул грязную форму в сумку и захлопнул шкафчик.

— Эй, Джеф! — позвал он. — Я выйду через минуту. Тренер пригласил поговорить. Вот ключи. — Робби кинул ключи от машины. — Если увидишь Бренду, спроси, не поедет ли она с нами в Макдоналдс, хорошо?

Тренер сидел, сильно отклонившись назад, в старом кресле за столом, и читал свой блокнот.

— Закрой дверь, — приказал он и швырнул блокнот в стол.

Робби закрыл дверь.

— Садись. Робби сел.

Тренер долго молчал, секунды летели, а Робби наклонился вперед и, сцепив пальцы, положил руки на подлокотники.

— Итак… — наконец проговорил Гормэн, — ты ничего не хочешь мне сказать?

Робби ткнул большими пальцами себя в грудь, его брови поднялись.

— Я?

— Сегодня на поле что-то происходило. Ты мне расскажешь, что?

Лицо парня выражало недоумение. Жизнерадостным и притворно-невинным голосом он проговорил:

— Мы хорошо сыграли, тренер! Мы победили! Тренер взял карандаш и небрежно бросил его на стол.

— Перестань, Гарднер, меня не одурачишь. Ты чем-то недоволен с тех пор, как я принял Аренса в команду. Сегодня было видно, что во время игры ты думал о своем.

— Но мы же победили!

— Дело не в этом, Гарднер, и ты отлично меня понимаешь! Надо быть частью команды, работать вместе и всегда бороться за то, что лучше для команды.

— Да? — интонация Робби говорила: Я это прекрасно знаю, и незачем читать мне мораль.

— Так что происходит между тобой и Аренсом?

— Ничего.

— Ну, Робби, я и сам могу догадаться. Я ваш тренер, и когда страдает единство команды, то я хочу знать, почему. Может, тебе не нравится Аренс, потому что он потеснил твоего дружка Мохауза, а?

Робби сжал губы и уставился на мячик для гольфа на столе тренера.

— В этом все дело, верно? В этом, да еще в том, что Аренсу не пришлось потеть на тренировках целую неделю, как всем остальным.

— Простите, тренер, но Джеф очень старался, чтобы попасть в основной состав.

Гормэн повысил голос:

— Я здесь тренер, и я решаю, кто будет играть, а кто нет, и основываюсь при этом на уверенности, что данный игрок поднимет уровень всей команды. А ты, наоборот, кажется, забыл, что когда ты перестаешь быть командным игроком, то страдает от этого прежде всего сама команда. Где были твои поздравления, когда Аренс сегодня открыл счет? Когда сделал второй прорыв?

Робби повесил голову, теребя пальцы. Тренер сменил тон на доверительный и наклонился вперед, скрестя руки на столе.

— Непохоже на тебя, Гарднер. И Аренс хороший игрок. Чертовски хороший. С тех пор, как он здесь, все заиграли лучше, а сегодня, когда он помог тебе прорваться в зону противника, я ожидал, что ты поблагодаришь его.

— Извините, тренер, — пробормотал Робби. Гормэн закинул ногу на ногу.

— Если между вами что-то личное, то не выносите это на поле. Ты слишком хороший игрок, чтобы забыть об этом, и слишком хороший защитник, чтобы оказаться на скамье запасных. Не испытывай мое терпение, Робби, потому что я всегда делаю то, что лучше для команды, ясно?

Робби кивнул.

Гормэн указал на дверь:

— Ну ладно, тогда иди. Отдохни на выходных и увидимся в понедельник на тренировке.

Робби играл в футбол еще когда был так мал, что шлем болтался у него на голове. И ни разу за эти годы тренер не вызывал его на ковер. Вместе с командой, да. Но одного? Никогда. Выходя из кабинета, он ощущал, как его нелюбовь к Аренсу выросла еще больше.

Эрин Галлахер, снимая красный свитер в девичьей раздевалке после матча, проговорила:

— Я бы все отдала, только бы Кент Аренс пригласил меня на свидание!