Он смотрел ей прямо в лицо. Чем больше она говорила, тем яснее он понимал, что, ворвавшись в дом и швырнув ее на кровать, он не решил своих проблем. Том перекатился на спину и закрыл рукой глаза. Клэр тихо сказала:

— Я хочу, чтобы все было, как раньше. Но так теперь никогда не будет. Иногда я ненавижу тебя за то, что ты с нами сделал.

Он с трудом проглотил комок в горле. Желание исчезло, уступив место острой тоске и страху, что он несерьезно отнесся к тому, что она переживает, и теперь заплатит за это потерей жены и детей. Клэр неподвижно сидела на краю кровати, к нему спиной. Он лежал на смятом покрывале, закрывшись рукой, потому что боялся взглянуть ей в лицо, когда задаст тот вопрос, которого он так опасался.

— Ты хочешь развестись, Клэр? Этого ты хочешь? Она вздохнула и так долго ничего не отвечала, что он наконец убрал руку.

— Не знаю, — мягко произнесла она, и за этой мягкостью он ощутил всю глубину пропасти, угрожающей их браку. Том смотрел на жену со смесью любви, боли и боязни. Он нарушил ее прическу. Когда он пришел, ее волосы были взбиты, а сейчас прядки обвисли и распрямились.

Гарднер сел на кровати, держась позади жены, чтобы она не видела его лица. Он прикоснулся к ее волосам, попытался придать им прежний вид, но ему это не удалось.

— Клэр, прости, мне очень жаль.

Ответа не было, но он знал, что она ему верит. Но не может простить.

— Нам надо как-то разобраться со всем этим, — продолжал Том. — Ты согласна?

— Да.

— Ты пойдешь со мной к психологу?

Она отстраненно смотрела себе в колени. Потом кивнула, словно сдаваясь, и он закрыл глаза, сдерживая вздох облегчения, и опустил голову.

— Но думаю, тебе лучше все-таки снять квартиру. Том удивленно раскрыл глаза.

— Сейчас? Перед праздником? Пожалуйста, Клэр…

— Да, Том.

Она поднялась с кровати и пошла в ванную, чтобы поправить прическу и макияж. Том упал на спину и уставился в потолок, на котором из-за покосившейся лампы лежали огромные тени. Клэр включила воду, потом выключила ее. Он слышал разные негромкие звуки — вот она открыла пудреницу, потом защелкнула ее, вот бросила в тумбочку коробку с тушью, закрыла ящик. Шмыгнула носом, достала платок. И хотя он не сводил глаз с потолка, но почувствовал, когда жена вышла из ванной и остановилась, глядя на него.

— Мне надо идти, — спокойно сказала Клэр.

Его душу снова охватил страх. Он думал, что она не сможет выйти после всей этой эмоциональной встряски. Но она была непоколебима в своем намерении обходиться без него, по крайней мере, на настоящий момент. Он не двинулся с места.

— Я останусь здесь на немного, если ты не против.

— Если ты уйдешь к тому времени, как я вернусь.

— Не волнуйся, уйду.

— Тогда ладно. Мне оставить свет?

— Нет, можешь выключить.

Она выключила свет в ванной, потом в коридоре, своей решимостью доставляя Тому такую боль, о которой и не подозревала. Не сказав больше ни слова, Клэр спустилась вниз и выключила верхний свет, оставив мужа в полной темноте.

Из-за родительских собраний школьная неделя укорачивалась, поэтому Клэр решила удлинить репетиции еще на час в понедельник, вторник и среду. Все очень много работали, и ребята не жаловались, что им приходится находиться много времени в школе. Однако перспектива провести четыре вечера без репетиций их очень обрадовала. Задник был закончен при помощи учащихся с художественного отделения, и декорации обещали выглядеть необычайно живо. Несколько мам помогли с пошивом костюмов, которые сидели и смотрелись прекрасно. Билеты уже были отпечатаны, и местная газета прислала фотокорреспондента, сделавшего превосходные снимки для статьи обо всей театральной затее. Статья появилась в утреннем выпуске, и весь состав исполнителей, а также все, работавшие над спектаклем, радостно вопили, читая ее. Общее настроение оставалось приподнятым, когда они все расходились по домам в 11 часов вечера в среду.

Для Клэр и Джона стало уже привычным вместе идти к стоянке автомобилей. В это время там было пусто, и легкие белые облачка проплывали по небу, закрывая луну, так что ее свет то отражался от крыш двух машин, припаркованных рядом, то исчезал.

— Спокойной ночи, Джон, — сказал Клэр, проходя мимо его автомобиля и не замедляя шаг.

— Спокойной ночи.

Она отпирала дверцу своей машины, когда он сзади проговорил:

— Ты спешишь домой, Клэр? Схватившись за сердце, она обернулась.

— Господи, Джон, ты напугал меня до смерти.

— Прости. Я не хотел. Можно угостить тебя кофе?

— В это время?

— Ну, тогда стаканчик колы? — Она не знала, что ответить, и он просящим голосом добавил: — Или молочка?.. А может, воды?

— Нет, не думаю, Джон. Уже начало двенадцатого, а завтра будет трудный день. Ты знаешь, что такое родительские собрания. Завтра к этому времени я охрипну и буду в дурном настроении.

— Тогда нам лучше угоститься сейчас, не правда ли? — Видя, что она все еще колеблется, он продолжал: — Просто сегодня был удачный день. Все шло как по маслу, и дети так старались. Я получаю от спектакля большое удовольствие, и хочется, чтобы оно не кончалось. Как насчет еще получаса?