– Вставай.

Она еще раз мигнула и, преодолевая боль, поднялась на ноги.

Я закрыла дверь и сняла с вешалки коричневый плащ. Мне понадобилось не больше минуты, чтобы предложить содержимое карманов в плащ и снять безнадежно испорченное весеннее пальто. Голоса раздавались уже во дворе.

Встав на колени рядом с мисс Крамер, я схватила ее голову и крепко стиснула руками, чтобы прекратить этот жуткий звук щелкающих зубов. Глаза ее снова закатились, но я резко встряхнула ее, пока не появились зрачки. Потом наклонилась так низко, что наши щеки соприкоснулись, и прошептала:

– Я доберусь до тебя, Нина, – и этот шепот был громче вопля.

Отпустив голову мисс Крамер так, что та стукнулась об пол, я быстро прошла в оранжерею – мою комнату для шитья. Времени на то, чтобы сходить наверх и взять ключ, не оставалось, поэтому я разбила стулом стеклянную дверцу шкафчика. То, что я оттуда взяла, еле поместилось в кармане плаща.

Девочка осталась стоять в зале. Я отдала ей пистолет мистера Ходжеса. Ее левая рука висела плетью – вероятно, она все же была сломана. В дверь постучали; кто-то попытался повернуть ручку.

– Сюда, – прошептала я и провела девочку в столовую. По дороге мы переступили через тело мисс Крамер, прошли через темную кухню; стук стал громче, но мы уже выходили из дома, в переулок, в ночь.

В этой части Старого Города было три гостиницы. Одна из них – дорогой современный мотель кварталах в десяти, удобный, но совершенно коммерческого типа. Его я сразу же отвергла. Второй – маленький уютный пансион всего лишь в квартале от моего дома, приятное, но слишком общедоступное местечко, в точности такое, какое я сама выбрала бы, если бы приехала в другой город. Его я тоже отвергла. Третий находился в двух с половиной кварталах от пансиона – старый особняк на Брод стрит, переделанный в маленький отель, с дорогой антикварной мебелью во всех комнатах и нелепо высокими ценами. Туда я и поспешила. Девочка быстро шла рядом со мной. Револьвер она по-прежнему держала в руке, но я заставила ее снять свитер и накрыть им оружие. Нога у меня болела, и я часто опиралась на девочку, когда мы вот так торопливо шли вдоль улицы.

Администратор «Мансарды» узнал меня. Брови его поползли вверх, когда он заметил мой непрезентабельный вид. Девочка осталась в фойе, метрах в трех-четырех, почти неразличимая в тени.

– Я ищу свою подругу, – оживленно сказала я. – Мисс Дрейтон.

Администратор открыл было рот, остановился, нахмурился – хотя не сознавал этого, и снова попытался заговорить:

– Извините. У нас нет никого под такой фамилией.

– Возможно, она зарегистрировалась под девичьей фамилией, – сказала я. – Нина Хокинс. Это пожилая женщина, но очень привлекательная. На несколько лет моложе меня, с длинными седыми волосами. Возможно, ее зарегистрировала ее подруга... Симпатичная молодая темноволосая леди по имени Баррет Крамер...

– Извините, – проговорил администратор каким-то вялым, сонным голосом. – Никто под такой фамилией здесь не значится. Что передать, если ваша знакомая появится позже?

– Ничего. Ничего не надо передавать, – сказала я. Я повела девочку в холл, и мы свернули в коридор, ведший к туалетам и боковым лестницам.

– Извините, пожалуйста, – обратилась я к проходившему мимо коридорному. – Возможно, вы сможете мне помочь.

– Да, мэм? – Он остановился, явно недовольный, и откинул назад свои длинные волосы. Задача у меня была непростая. Если я хотела удержать девочку, действовать надо было быстро.

– Я ищу знакомую, – пояснила я. – Пожилая леди, но очень привлекательная. Голубые глаза. Длинные седые волосы. С ней должна быть молодая женщина с темными вьющимися волосами.

– Нет, мэм. Я такой не знаю. Я вытянула руку и взяла его повыше локтя. Затем отпустила девочку и сосредоточилась на коридорном.

– Ты уверен?

– Мисс Харрисон, – сказал он. Глаза его смотрели мимо меня. – Номер 207. Северная сторона, с фасада.

Я улыбнулась. Мисс Харрисон. Бог мой, до чего же она дура, эта Нина! Девочка вдруг слегка заскулила и привалилась к стене. Я быстро приняла решение. Мне нравится думать, что тут сыграло роль сострадание, но иногда я вспоминаю, что ее левая рука никуда не годилась.

– Как тебя зовут? – спросила я, нежно поглаживая девочку по волосам. Глаза ее скользнули влево, потом вправо; она явно была в замешательстве.

– Как твое имя? – снова задала я вопрос.

– Алисия, – прошептала она наконец еле слышно.

– Хорошо, Алисия. Теперь ты пойдешь домой. Иди быстро, но бежать не нужно.

– У меня болит рука. – Она всхлипнула. Губы девочки дрожали. Я снова коснулась ее волос и толкнула.

– Ты идешь домой, – приказала я. – Рука у тебя не болит. Ты ничего не будешь помнить. Все это сон, который ты забудешь. Иди домой. Торопись, но не беги. – Я взяла у нее револьвер, завернутый в свитер. – Пока, Алисия.

Она мигнула и пошла через холл по направлению к двери. Я глянула в обе стороны и отдала револьвер мальчишке-коридорному.

– Засунь его под жилет, – велела я.

– Кто там? – послышался из номера беззаботный голос Нины.

– Альберт, мэм. Коридорный. Ваш автомобиль у подъезда. Я мог бы сейчас отнести ваши чемоданы.

Щелкнул замок, дверь приоткрылась, но цепочка осталась на месте. Альберт моргнул от хлынувшего света и застенчиво улыбнулся, откидывая волосы назад. Я вжалась в стену.