– Ну, я был всего лишь одним из многих консультантов, – уточнил Ласки. – Мы помогли составить словесный портрет убийцы. Правда, это им не пригодилось, убийцу поймали в результате обычной полицейской работы.

– Верно, – кивнул Джентри. – Но вы написали книгу о таких вот множественных убийствах. Мы, Дик и я, хотели бы знать ваше мнение обо всем этом безобразии. – Он встал и подошел к длинной классной доске, прикрытой оберточной бумагой и склеенной скотчем. Джентри откинул бумагу; на доске мелом были начерчены диаграммы с именами действующих лиц и временем событий. – Вы, наверно, читали об остальных действующих лицах нашей милой пьесы?

– О некоторых, – ответил Ласки. – В нью-йоркских газетах особое внимание уделялось Нине Дрейтон, погибшей маленькой девочке и ее дедушке.

– Да, Кэти. – Джентри ткнул пальцем в точку на доске рядом с именем девочки. – Кэтлин Мари Элиот. Возраст десять лет. Вчера я видел фотокарточку, она закончила четвертый класс. Очень милая девочка. Там она гораздо приятнее, чем на фотографии с места преступления из наших досье. – Джентри помолчал, потер ладонями щеки. Ласки отхлебнул еще кофе, ожидая, что будет сказано дальше. – В общем, у нас тут четыре главных места преступления. – Шериф постукивал пальцами по доске, где был начерчен план района. – Одного гражданина убили вот здесь, средь бела дня, на Кольхайн-стрит. Еще один труп, в квартале от того места, на эллинге у Батареи. Три трупа в особняке Фуллер вот здесь... – Он указал на аккуратный небольшой квадратик, возле которого значилось три крестика. – А после – финальная сцена в «Мансарде», тут четыре убийства.

– Есть какая-нибудь ниточка, связывающая все это? – спросил Ласки.

– В том-то вся и беда, – вздохнул Джентри. – И есть и нет, если вы меня понимаете. – Он махнул рукой в сторону колонки имен. – Скажем, мистер Престон, темнокожий джентльмен, которого нашли зарезанным на Кольхаун-стрит, двадцать шесть лет работал местным фотографом и продавцом в Старом Городе. Мы исходим из предположения, что он – невинный прохожий, убитый следующим трупом, которого мы нашли вот здесь...

– Карл Тори, – прочитал Ласки следующее в списке имя.

– Слуга исчезнувшей женщины, – пояснил Хейнс.

– Да, – сказал Джентри, – только фамилия его вовсе не Торн, хотя она значится на его водительских правах. И зовут его не Карл. Мы сегодня получили данные из Интерпола; судя по отпечаткам пальцев, он был известен в Швейцарии как Оскар Феликс Хаупт, мелкий гостиничный вор. Он исчез из Берна в 1953 году.

– Боже мой, – пробормотал психиатр, – неужели они столько лет хранят отпечатки пальцев бывших гостиничных воров?

– Хаупт был не только воришкой, – вставил Хейнс – Похоже, он фигурировал в качестве главного подозреваемого в довольно сенсационном деле об убийстве в 1953 году. Тогда погиб французский барон, приехавший на курорт. Хаупт исчез вскоре после этого. В швейцарской полиции полагали, что Хаупта убили люди из европейского синдиката.

– Как видим, они ошиблись, – усмехнулся шериф Джентри.

– Почему вы решили запросить Интерпол? – спросил Ласки.

– Да так, внутренний голос подсказал – Джентри снова глянул на доску. – Ладно. Что мы имеем? Мы имеем труп Карла-Оскара-Феликса Торна-Хаупта вот здесь, на эллинге, и если бы сумасшествие на этом и закончилось, мы могли бы сочинить что-то похожее на мотив преступления... Ну, скажем, попытка украсть лодку... Хаупт получил пулю от ночного сторожа из револьвера тридцать восьмого калибра. Проблема, однако, в том, что в Хаупта не только дважды стреляли, он еще порядком изуродован. На его одежде оказались пятна крови двух сортов, – не считая, разумеется, его собственной; под ногтями у него нашли кусочки кожи и материи, откуда следует, что именно он убил мистера Престона.

– Все это очень запутанно, – сказал Сол Ласки.

– Ах, профессор, это все только цветочки. – Джентри постучал костяшками пальцев по доске рядом еще с тремя именами: Джордж Ходжес, Кэтлин Мари Эллиот, Баррет Крамер. – Знаете эту даму, профессор?

– Баррет Крамер? – переспросил Ласки. – Нет. Я видел это имя в газете, только и всего. А так не припоминаю.

– Она состояла при мисс Дрейтон. Компаньонка или «помощница по делам» – так ее, кажется, назвали эти люди из Нью-Йорка, которые забрали тело мисс Дрейтон. Женщина лет тридцати пяти. Брюнетка. Сложена немного по-мужски. Не припоминаете?

– Нет, – ответил Ласки. – Я ее не помню. Она не сопровождала мисс Дрейтон, когда та приходила на прием. Возможно, она была у меня на лекции в тот вечер, когда я познакомился с мисс Дрейтон, но я ее не заметил.

– Ладно. Значит, имеем теперь мисс Крамер, которую застрелили из «смит-вессона» мистера Ходжеса, тридцать восьмого калибра. Только вот коронер практически уверен, что она погибла не от пули. По-видимому, она сломала шею, когда летела с лестницы в доме Фуллер. «Скорая» приехала, когда она еще дышала, но в больнице констатировали смерть. Мозг практически был лишен активности или что-то в этом роде. Так вот, тут обнаруживается такое паскудство: по мнению криминалистов, бедняга мистер Ходжес вовсе не стрелял в эту даму. Его нашли вот здесь, – Джентри ткнул пальцем еще в одну диаграмму, – в коридоре дома Фуллер. А его револьвер подобрали вот здесь, на полу номера мисс Дрейтон в «Мансарде». И что же мы имеем? Восемь жертв, даже девять, если считать Альберта Лафоллета, и пять орудий убийства...

– Пять? – переспросил Ласки. – Простите, шериф. Я вовсе не хотел перебивать вас.

– Ну что вы, все в порядке. Да, тут пять орудий убийства, – по крайней мере, насколько нам известно. Тот старинный «кольт» сорок пятого калибра, которым орудовал Альберт, тридцать восьмой калибр мистера Ходжеса, нож, найденный рядом с телом Хаупта, и эта проклятая кочерга, которой мисс Крамер убила девчушку.

– Так это сделала Крамер?

– Да. По крайней мере, вся кочерга была покрыта отпечатками ее пальцев, а сама Крамер забрызгана кровью девочки.