– А-а, ч-черт, – выругался Джентри. Он никогда не отличался особым терпением. Круто развернув машину на мокром асфальте и одновременно включив мигалку и сирену, он рванул назад по узкой улице с односторонним движением прямо в лоб приближающемуся «Плимуту». Правой рукой он отстегнул ремешок, удерживающий в кобуре его собственный, не казенный пистолет. Затем оглянулся назад, дабы убедиться, что его резиновая дубинка лежит на сиденье, там, где он ее обычно держал. Потом он еще поддал газу и надавил на клаксон, чтобы было совсем уж весело.

Даже радиатор приближающегося «Плимута», казалось, изумился такому обороту. Джентри различил теперь, что в машине всего один человек. Преследователь метнулся вправо, но Джентри попытался отсечь ему путь. Тогда «Плимут» сделал финт, притворившись, что хочет протиснуться по дальней стороне улицы слева, а сам зарулил на тротуар и попробовал с ускорением проскочить мимо машины шерифа. Джентри крутанул руль влево, удар тряхнул машину о бордюр; он был готов к столкновению лоб в лоб.

«Плимут» пошел юзом, сшиб правым крылом несколько мусорных ящиков и врезался боком в телеграфный столб. Шериф резко тормознул перед радиатором «Плимута», из которого поднимался пар, и удостоверился, что стоит правильно: в таком положении «Плимуту» отсюда не выбраться. Затем он вылез из машины, быстрым движением расстегнул кобуру под мышкой и сжал в левой руке резиновую дубинку.

– Позвольте взглянуть на ваши водительские права, сэр, – обратился Джентри к мужчине с бледным и худым лицом. «Плимут» ударился о телеграфный столб довольно крепко: правую дверь заклинило, водителя тоже тряхануло как следует. Он опустил на руль голову с залысинами. На вид ему было лет сорок пять. Одет в темный костюм, белую рубашку и узкий галстук времен Кеннеди – так, во всяком случае, показалось Джентри.

Шериф внимательно следил, как водитель «Плимута» вытаскивает бумажник.

– Теперь пожалуйста, достаньте ваши права из бумажника, сэр.

Тот помедлил, моргнул и отвернулся, чтобы выполнить просьбу.

Джентри быстро шагнул вперед и левой рукой открыл дверцу; дубинка теперь висела у него на кисти, а правую руку он снова положил на рукоятку своего «люгера».

– Сэр, пожалуйста, выйдите из... А-а, ч-черт! Водитель резко повернулся; пистолет в его руке уже поднимался к лицу шерифа. Джентри обрушил в открытую дверь все свои сто двадцать килограммов, пытаясь в броске дотянуться до кисти противника. Раздались два выстрела, первая пуля просвистела мимо уха Джентри и пробила крышу «Плимута», вторая попала в ветровое стекло, превратив его в припудренную паутину. Джентри наконец удалось ухватить стрелка за кисть обеими руками, и некоторое время они барахтались на переднем сиденье, как пара сопливых влюбленных, тискающихся в укромном месте. Оба они задыхались, хрипло дышали. Дубинка Джентри застряла в рулевом колесе, и «Плимут» взревел, как животное, раненное в брюхо. Водитель потянулся к лицу шерифа и попытался выцарапать ему глаза, но Джентри, набычив свою массивную голову, ударил его раз, и два; на третьем ударе он почувствовал, что противник обмяк. Пистолет выпал из его руки, ударился о руль, потом о ногу Джентри и скатился на тротуар. У Джентри, с его врожденной реакцией охотника, мелькнуло опасение, что от удара пистолет выстрелит и разрядит пол-обоймы ему в спину, но ничего такого не случилось.

Подавшись назад, Джентри вытащил водителя следом за собой из машины. Схватив его за шиворот, он глянул, где пистолет, – тот лежал поблизости, под машиной, – и отшвырнул водителя метра на три, шмякнув его об асфальт. Когда тот вскочил, шериф уже прочно держал в руке тяжелый «люгер», который подарил ему дядя, выйдя на пенсию.

– А ну, не двигаться! Не шевелиться, тебе сказано! – приказал Джентри.

Из магазинов и лавок выскочила дюжина зевак. Джентри удостоверился, что никто из них не находится на линии огня – за водителем не было ничего, кроме кирпичной стены. С какой-то тошнотворной ясностью до него внезапно дошло, что он готовится застрелить этого бедного сукина сына. Джентри никогда еще не приходилось стрелять в человека. Вместо того чтобы взять пистолет в обе руки и широко расставить ноги, как его учили, он стоял выпрямившись, согнув руку в локте и подняв ствол вверх. Капли дождя мягко падали на его раскрасневшееся лицо. – Бой закончен, – тяжело дыша, выговорил он. – Расслабься, парень. Давай-ка обсудим это дело.

Но тут этот, с залысинами, выхватил из кармана нож. Щелкнув, лезвие выскочило из рукоятки. Слегка пригнувшись, преступник распределил вес тела на обе ноги и широко растопырил пальцы левой руки. Шериф с сожалением отметил, что противник держит нож как профессионал, очень опасно; большой палец упирался в рукоятку над лезвием. Нож в его руке короткими, плавными движениями заходил из стороны в сторону. Джентри ногой отбросил пистолет еще дальше под «Плимут» и сделал шага три назад.

– Кончай, парень, – спокойно предложил он. – Убери нож. – Джентри понимал, что пять метров, разделяющие их, можно преодолеть очень и очень быстро. Он также отдавал себе отчет в том, что если метнуть нож с такого расстояния, он может быть так же опасен, как и пуля. Но он также помнил, какие дыры оставляет «люгер» в мишени на расстоянии сорока метров. Ему и думать не хотелось, что могут сделать пули калибра 0.357 с пяти метров.

– Убери, – повторил Джентри. Он говорил теперь монотонным голосом, в котором не было угрозы, но который не допускал каких-либо возражений. – Давай-ка расслабимся на минутку и обсудим все. – Водитель не сказал ни слова, не издал ни одного звука с того момента, когда Джентри подошел к «Плимуту» – если не считать стонов и кряхтения. Но теперь сквозь стиснутые челюсти послышался какой-то странный свист, словно пар из чайника. Противник снова стал поднимать нож.

– Замри! – Джентри вскинул пистолет, по-прежнему одной рукой, целясь в середину узкого галстука. Если он замахнется, чтобы метнуть нож, Джентри придется стрелять. Палец его уже нажал на спусковой крючок, еще немного – и курок будет взведен.

В это мгновение Джентри увидел нечто такое, от чего его сильно бьющееся от напряжения сердце замерло, будто парализованное. Лицо водителя «Плимута» мелко задрожало, даже не задрожало, а поплыло, как неплотно прилегающая резиновая маска, натянутая на более твердую основу. Зрачки расширились, словно от удивления или страха, и заметались в панике, как какие-то крохотные животные. На какое-то мгновение шерифу показалось, что сквозь это худое лицо проступил образ другого человека, в загнанных глазах мелькнуло выражение абсолютного ужаса и смятения, но затем мускулы лица и шеи застыли, словно маску натянули плотнее. Лезвие все поднималось, дойдя до подбородка, – достаточно высоко, чтобы точно метнуть нож.